Основываясь на рассекреченных сводках чекистов и на других документальных свидетельствах, мы уже рассказывали об ужасах дефицита в Кинешме 100 лет назад и о том, как в ней проводили национализацию. Теперь поговорим о лютой безработице тех времён.
Нынешнее положение дел, когда тысячи кинешемцев ездят на заработки в Москву, не диковинное. Вашему вниманию сводка ОГПУ за апрель 1930 года: «На Московской бирже труда на 1 апреля зарегистрировано свыше 11 тысяч безработных строителей, приехавших в Москву самотеком (в день прибывает 500-800 человек). Спрос на строителей не превышает 500-600 человек в день».
Знакомо? Сейчас нашему брату тоже не так-то просто найти надёжное место в столице. Бывает так, что с поисками помогает за энную плату то или иное агентство, но по приезду к месту работы оказывается, что там никого не ждут.
Читаем далее: «Безработные на 50% не обеспечены жилищем и ночуют на вокзалах. На этой почве среди них отмечается сильное недовольство. Определенное сочувствие среди отдельных групп встречает агитация за устройство демонстрации: «В Москву приехали, работы и жилища нет. Строительные организации обещали в газетах многое, а на деле ничего не дают. Нужно идти в Моссовет требовать работы и жилища».
Сейчас ни в каком столичном ведомстве таких бедолаг и слушать не станут. Москва слезам нашего брата не верит.
В совсекретном обзоре политического состояния СССР за март 1929 года, в разделе «Конфликты среди безработных на почве продзатруднений» говорилось: «В Кинешме и Киеве эти конфликты сопровождались шествиями к советским и профессиональным организациям с требованием о приравнивании безработных в выдаче хлеба к рабочим».
И чуть подробнее: «Под влиянием агитации антисоветских элементов безработные кинешемской биржи труда 21 марта в количестве около 300 человек в организованном порядке направились в упродбюро, намереваясь потом идти к УИКу (уездный исполнительный комитет – прим. ред.).
13 марта безработные киевской биржи труда (250 человек), не получившие заборных книжек, направились к зданию ОИКа».
Любопытно, что Кинешма и Киев в обзоре упоминаются вместе (алфавитная последовательность ни при чём). События там и там повторяли друг друга в точности, и даже численность протестующих отличалась в полсотни человек.
В то время страна переживала оторванность от всего мира. Западные страны обложили её санкциями, и ей позарез требовалось вытягивать себя саму из описанной Булгаковым «разрухи». Народу приходилось ох как тяжело. С одной стороны стартовали пятилетки, направленные на то, чтобы догнать Запад по промышленному развитию, а с другой – дабы впрячься в работу, человек должен был ещё найти её. Тоже знакомо, не правда ли?
Из спецсводки ОГПУ за май 1930 года: «Кинешемский округ. Один рабочий, явившись к помощнику заведующего фабрикой с ходатайством о восстановлении на работе своей жены, набросился на помощника и стал его душить».
Оттуда же: «На кинешемских фабриках из 483 человек, подлежащих сокращению, 45 подали заявления о неправильном сокращении, по шуйским из 470 человек заявления подал 61 человек».
И ещё: «Кинешемский округ. Отмечены случаи посылки женщин на тяжелую работу (выгрузка дров, кирпича). При отказе некоторых администратор биржи грозил снятием с учёта.
Заместитель заведующего биржи труда выбросил в окно заявление безработной о посылке её на работу в отместку за сделанное ею указание на непорядок на бирже.
Снята с учёта на 3 месяца сирота Волгусова за отказ от работы, несмотря на то, что причиной отказа является отсутствие у неё обуви и одежды».
Напоследок отвлечёмся от темы безработицы и посмотрим, что порой волновало тех, кто в родном городе работал на родных производствах. Заглянем в письмо кинешемцев в Кремль от 9 декабря 1930 года. В Москве как раз завершился процесс над обвинённым во вредительстве контрреволюционным Союзом инженерных организаций (Промышленная партия), и некоторым кинешемцам хотелось крови.
«Заслушав сообщение о приговоре Верхсуда С.С.С.Р. над членами «Ц.К. Пром. Партии», общее собрание членов инженерно-технической службы Кинешемской Объединенной Мануфактуры имени ДЕМЬЯНА БЕДНОГО с удовлетворением отмечает правильность решения Суда Специального Присутствия.
Вместе с тем мы требуем от Правительства пересмотра решения в отношении вредителей текстильной промышленности КУПРИЯНОВА, СИТНИНА и ОЧКИНА и применения к ним высшей меры социальной защиты — расстрела, ибо шпионы и агенты мирового империализма нам не нужны, несмотря на полное их раскаяние».
Интересная формулировка — «высшая мера социальной защиты». Это не та соцзащита, которая сегодня распределяет льготы нуждающимся. Много ли времени прошло, а какая, согласитесь, разница в смысле созвучных понятий?
К слову, упомянутые в письме фигуранты процесса Куприянов, Ситнин и Очкин получили по 10 лет лишения свободы, а затем им и вовсе снизили срок. Так что, кинешемские активисты старались зря.
По крайней мере, зряшными их усилия оказались в 1930 году. Пройдёт всего ничего и «высшая мера социальной защиты» войдёт в такую оборот, что мало не покажется.
Предыдущие статьи по теме здесь и здесь.
(Информация получена благодаря интернет-проекту «Исторические материалы»)
