Вернее, не «который», а «которая». Знакомьтесь – Ольга Андреевна Муравьёва. За её миловидностью скрывается сильный и грамотный борец с болью и смертью. Она — анестезиолог-реаниматолог.
— Где вы родились, где учились?
— Родом я не из Кинешмы, а из Коряжмы. Это город в Архангельской области. Мои папа и мама врачи и от них я переняла тягу к своей будущей профессии. В 2002 году поехала в Иваново и поступила в Ивановскую государственную медицинскую академию на педиатрический факультет. После окончания учебы поступила сначала в интернатуру по педиатрии, а затем в ординатуру по анестезиологии-реаниматологии. И с 2013 года работаю по этой специальности в отделении реанимации и интенсивной терапии «Кинешемской ЦРБ».
— Ваши пациенты преимущественно взрослые люди?
— Моя специальность не предполагает разделение пациентов на взрослых и детей. В то же время в соответствии с утверждённой для «Кинешемской ЦРБ» схемой маршрутизации, в Кинешме дети получают от меня и моих коллег первичную неотложную помощь, а затем их отправляют на вертолете санавиации в областную детскую больницу.
— И всё-таки лично для вас существует разница – реанимировать взрослого и реанимировать ребёнка?
— Если говорить чисто о личных переживаниях, то конечно за детей я переживаю больше.
— Наверное, как раз поэтому Светлана Краснова, герой одной недавней нашей статьи о паллиативной помощи, упомянула вас в связи с вашей отзывчивостью, когда вы согласились ехать к трёхлетнему мальчику, чтобы поставить ему выпавшую трубку, через которую он дышит. Это уже своего рода зов души?
— Скорее, мой долг. Также мы с коллегами нашего отделения 2 года курировали мальчика из Заволжска. Сначала он поступил к нам в состоянии клинической смерти (пробыл в ней несколько минут), мы успешно реанимировали его и на следующий день по стабилизации состояния отправили в областную детскую больницу. Через несколько месяцев он был выписан домой на аппарате искусственной вентиляции лёгких. Мы с моими коллегами по очереди ездили в Заволжск, чтобы менять ему трахеотомическую трубку, без которой он не мог дышать. Лишь во время пандемии, когда был риск распространения коронавируса, родители мальчика стали справляться самостоятельно. У мальчика редкое заболевание, которое провоцирует атрофию мышц. Сейчас он постоянно практически находится на аппарате ИВЛ. В то же время это увлечённый ребёнок. К примеру, играет на цифровом пианино, любит отгадывать кроссворды.
— Вы возвращаете людей из состояния клинической смерти. Некоторые читатели не простят нам, если спросим, рассказывают ли потом пациенты о необычайных видениях. Парение под потолком над собственным телом и врачами, движение по тоннелю к свету…
— В моей практике ни разу никто не рассказывал о подобном. Как правило, пациенты вообще ничего не могут вспомнить.
— За 12 лет работы, скольких человек вы реанимировали?
— Невозможно подсчитать.
— Сколько пациентов проходит через вас в месяц?
— Порядка 40-50.
— Сколькие из них поступают к вам, будучи уже за гранью жизни и смерти?
— Порядка 10.
— Бывает, что удаётся спасти человека, когда, казалось бы, шансов уже никаких?
— Бывает. К примеру, по регламенту лёгочная реанимация может занимать не более 30 минут, но иногда удаётся вернуть человека к жизни после 35-40 минут реанимации.
— Случается, что сами пациенты демонстрируют необычные способности к выживанию?
— Однажды к нам поступил издалека мужчина с пульсом 10 ударов в минуту. До приезда к нам он пребывал в таком состоянии несколько часов. Одна лишь дорога до больницы заняла 2 часа. Или, к примеру, несколько месяцев назад, в наше отделения поступил мужчина с острым инфарктом миокарда, это был 3 инфаркт в его анамнезе. На момент транспортировки из машины скорой помощи в приёмное отделение у него случилась фибрилляция желудочков и как следствие клиническая смерть. Реанимировали с моей коллегой-терапевтом очень долго. И когда казалось, что шансов практически не остается, на ЭКГ появился ритм, сердцебиение. Через пару часов пациент пришёл в себя полностью. Пробыл несколько дней у нас в реанимации, потом был переведен в кардиоотделение, а на 14 день успешно выписан домой.
— При каких заболеваниях чаще всего приходится реанимировать пациентов?
— Инфаркты, инсульты, хроническая сердечная недостаточность, отравления (в том числе преднамеренные), отёк Квинке , острая пневмония, желудочно-кишечные кровотечения, тяжелые панкреатиты. Также оказываю помощь жертвам ДТП.
— Тем же инфарктам подвержены по большей части пожилые люди? Либо же такие заболевания «молодеют»?
— Неделю назад к нам поступила с инфарктом пациентка в возрасте 28 лет. И вообще регулярными случаями стали инфаркты у людей до 40 и до 30 лет.
— С инсультами картина схожая?
— Они тоже поражают теперь относительно молодых. Всё больше случаев, когда пациентам менее 40-ка. При этом чаще всего таких людей привозят к нам из Вичуги. Странная и пока необъяснимая для меня закономерность.
— Дайте нашим читателям несколько советов, что делать, чтобы не стать пациентом реаниматолога?
— Стараться дольше бывать на свежем воздухе, правильно питаться и спать по 8 часов в день. Благодаря 8-часовому сну будут отдыхать сосуды и мозг.
— Как вы отдыхаете после рабочих смен?
— Бегаю. Иду в наш бор, включаю в наушниках музыку и бегу 5 километров.
— И давно вы завели себе это за правило?
— С 2016 года. Почти 10 лет. В прошлые выходные, кстати, бежала на Ярославском полумарафоне «Золотое кольцо». Поставила личный рекорд, улучшив в 5 километрах прошлогодний результат на 1 минуту. И на 2 минуты в сравнении с позапрошлогодним результатом.
— Какие у вас спортивные планы на ближайшее время?
— Сейчас мне 40 лет, а когда исполнится 42, я хочу побежать в Петербурге марафон на 42 километра. Такой будет символизм. Преодолевать 42-километровую дистанцию мне ещё не приходилось, и поэтому буду основательно готовиться к ней.
Если вы стали свидетелем какого-то происшествия или сняли на видео какое-то событие и считаете, что об этом должны узнать все, сообщите нам по телефону: 5-45-84 или +7(910)6680341, WhatsApp +7(910)6680341 или по электронной почте m.kozirev@168.ru. Гарантируем анонимность источника согласно законодательству РФ.
