Точно-точно. Дикий, волосатый кабан из леса. И ничего, нормально. Об этом и расскажем сегодня подробно.
Иностранцы порою думают про Россию, что по улицам у нас ходят медведи, и в чем-то они, конечно, правы. Например, в истории Кинешмы есть страницы, которые убедят любого, что мы — удивительный народ и звери у нас удивительные, и мы с ними не разлей вода.
К счастью, сохранились фотографии, которые свидетельствуют о подлинности истории, которую мы намерены сегодня рассказать. Она случилась ещё в советское время, и дело было так.
Несколько охотников из Кинешмы и Решмы 15 января 1970 года подстрелили под Решмой двух кабанов. Одна из особей оказалась самкой с полными сосцами молока. Странно, подумали охотники, ведь гон у кабанов происходит в ноябре-декабре, а поросятся они никак не раньше весны, а тут… Пошли искать гнездо и нашли его. Там ждали мамку пять поросят, каждый размером чуть больше ладони. Поймать удалось только троих. Двое на свою погибель сбежали.
— Отец привёз домой кабаненка, чтобы просто показать нам, а потом отправить его в какой-нибудь зоопарк, — рассказывал «168 часам» Виктор Козловский, сын одного из упомянутых охотников. — Никто так и не согласился забирать себе зверя, только что ивановский музей просил отдать его на чучело, но отец наотрез отказал им.
Так в семье Козловских, которая жила на «Почте», появился собственный кабан. Глава семейства Петр Васильевич стал заботиться о нём, как о ребёнке. Мужчина колол для детского садика дрова, и за это садик расплачивался превосходными отходами. Кабан пожирал их от всей души, а особенно ему нравились недоеденные детишками бутерброды со сливочным маслом. Мудрено ли, что вскоре животное набрало 100 килограммов веса, при том что двое других поросят, которых увезли в Решму, так и остались маленькими, не стали прибавлять в весе. Их забили.
— На самом деле это была самка, мы назвали её Ладой, — продолжил рассказ Виктор Козловский. — Тогда, в 1970 году, как раз появилась песня «Хмуриться не надо, Лада», вот в честь героини песни и назвали. Отца Лада слушалась лучше любой собаки. Он брал её с собой гулять в бор, по центру, гулял с ней по площади Революции, и она никогда не убегала от него. Он остановился — и она стоит, он пошёл — и она с ним. Пиво пить тоже вместе ходили. Отец любил ресторан «Волга» (находился впятиэтажномдоме за бюстом Василевского – прим. М.Ж.), он там пил пиво, а Ладка ждала в кустах. Ждала, когда отец выйдет с бутербродом.
Старожилы Кинешмы должны хорошо помнить хозяина кабана. Это тот самый Пётр Козловский, при появлении которого на улицах города в страхе замирала вся шпана. Он работал в Уголовном розыске и славился стопроцентной раскрываемостью преступлений. Заслышав скрип его хромированных сапогов, даже торговки на площади спешили заполнить доверху стаканы с семечками, чтобы, не дай Бог, не получить упрёк за жадность. Боялись его все. Он и войну прошел с первого до последнего дня. В плену был, а после плена участвовал в наступательных операциях на Германию. В битве при Одере он получил тяжёлое ранение, вылечился, вернулся на фронт и оказался уже на службе в СМЕРШе («Смерть шпионам» — прим. М.Ж.)
А теперь представим себе этого сурового человека, бывшего смершевца и действующего сотрудника Уголовного розыска, гуляющим по городу с могучим кабаном — не тот ли это типаж, который иностранцы рисуют в мифах о России?
Впрочем, для самой Кинешмы и кинешемцев прогулки Петра Васильевича с кабанихой Ладой никакой опасности не представляли. Лада славилась исключительным миролюбием и даже охотно катала на себе детей.
— Она больше всего любила лужу у редакции «Приволжской правды», которая никогда не пересыхала. Лежала в этой луже, а потом вставала, и дети взбирались на неё грязную, пачкались. Мамки то и дело голосили.
Но прошёл год с тех пор, как Лада стала горожанкой, и в ней начали просыпаться лесные инстинкты, лесная ярость. Всё-таки у кабанов вожаками являются не секачи, а самки. Секачи только на ночь приходят в стадо и не очень-то командуют.
Когда Лада разгромила сарай, в котором жила, Петр Васильевич отправился в общество охотников и созвал к себе траурную делегацию. Он выставил перед Ладой миску со вкусностями, сам взял ружье, прицелился, но, увидев, как Лада начала есть, не смог выстрелить. Тогда его брат взял нож и убил кабаниху дедовским способом.
— Помню, что отец купил ящик перцовки, и она вся ушла в тот день. Отец ни одного куска от Лады не съел.
P.S. Заокеанский миф о России, как о стране, где по улицам гуляют медведи, и не миф совсем, если приводить в пример опять же нашу Кинешму. В 1985 году на улице Комсомольская, через дом от редакции «168 часов», жила медведица.
Её привезли сюда из-под Батманов подростком. Она попалась в силок, несколько дней просидела в нём, обессилела, но когда охотники взялись освобождать её, то едва-едва хватило восьми человек. Шестеро держали малышку, а двое перекусывали трос. Зато потом она далась отвезти себя в обычном пригородном автобусе.
Несколько месяцев медведица обитала в гараже за зданием, в котором и по сей день располагается общество охотников и рыболовов, дети кормили её конфетами и пряниками, а она хулиганила, кидалась баллоном от автомобильного колеса.
О дальнейшей судьбе медведицы история умалчивает.
(Впервые материал об этом был опубликован в № 41 газеты «168 часов» от 14 октября 2014 года)
