В 1916 году в честь 50-летнего юбилея Уездного Земства секретарь кинешемской управы Михаил Казанский подготовил доклад о становлении в Кинешме народного образования. Этот доклад занял полсотни страниц, но мы выберем из него наиболее яркие и ценные моменты, которые наверняка для многих из вас будут познавательны.
Подводя итог уже рассказанному
Итак, что мы уже знаем из двух предыдущих статей? В 1860 году, когда начало свою работу кинешемское Уездное Земство, «изъ каждой тысячи человек обучался школьной грамоте почти только одинъ человекъ». В большей части Кинешемского уезда грамотных людей вообще не водилось. Те единицы, которые прошли обучение, уезжали работать в городские конторы.
За следующие 50 лет кинешемским властям удалось увеличить ассигнования на образование с 400 рублей до 70 тысяч, что уже равнялось 30% от всего бюджета. Чуть больше уходило только на здравоохранение. Кинешемские чиновники той поры понимали, что «без грамотности не может быть ни духовнаго, ни экономическаго прогресса».
За год Октябрьской революции школьный показатель грамотности в Кинешемском уезде стал равняться 70-ти на тысячу. Кроме того, уезд уже стоял на пороге введения обязательного образования.
Также чиновники приступили к организации внешкольного образования, а именно к созданию «народных библиотек и народных домов». Последние при советской власти стали именоваться клубами.
Одновременно с тем чиновники открыто сокрушались, что «Кинешемским Земством в этом направлении успешно выполнена только половина дела». Секретарь городской управы Михаил Казанский писал, что на образование уходило «ровно в 15 раз меньше того, что за последнее время «пропивалось» на водке населением уезда в год…»
Заботились чиновники и о санитарии в школах, находя главной проблемой «настоятельную потребность в учреждении института школьных врачей». Спустя 100 лет эта проблема осталась уже с нами.
О школьных приварках
Горячие завтраки до революции назывались школьными приварками. В 1914 году Уездное Земство ассигновало на них 4 тысячи рублей, что позволило кормить детей из всех 73 уездных школ.
Кто-то, возможно, удивится: «Неужели в то время властям удавалось нести расходы на школьные приварки без того, чтобы не брать хоть какую-то часть денег с родителей?» Мы сейчас приведём одну цитату из доклада секретаря кинешемской управы, и вы сами подумаете: «В некоторых школах явилась возможность привлечь местное население к посильной жертве продуктами или деньгами на приварки, но это участие населения отнюдь не являлось обязательным».
Не исключено, что современный читатель с недоверием воспримет словесный оборот про «необязательное участие». И, возможно, не напрасно.
О педсоветах и повышении квалификации
Бывает, что от современных учителей можно слышать, как они ненавидят педсоветы. «Пустая трата времени», «говорильня», «пережить и забыть».
Между тем прообраз педсоветов появился в Кинешемском уезде 10 декабря 1913 года. В этот день были организованы «районныя совещания учащих». То есть учителей.
«Для удобства господ учащих и во избежание мнолюдства на совещаниях Кинешемский уезд был разделён на 10 школьных районов». В первый же год существования совещаний Земство выделило 600 рублей на дорожные расходы и на расходы «по пищевому довольствию учащих». Дороги и транспорт в то время, как ни крути, а уступали современным, и учащие успевали не раз проголодаться за время пути.
Также местные власти беспокоились о повышении уровня знаний у педагогов. Для этого они устраивали педагогические курсы, что было закреплено правилами от 5 августа 1895 года.
Сложности с устройством курсов возникли в 1915 году. «Начавшаяся война лишила возможности некоторых лекторов приехать в Кинешму. В виду всего этого состоялись лекции только по арифметике, по геологии и ботанике».
О слабости учителей
Как вы могли читать выше, за полвека образовательных реформ показатель грамотности в Кинешемском уезде вырос с 1 человека на тысячу до 70-ти на тысячу. Соответственно, и количеству учителей следовало расти в существенной прогрессии. Желательно толковых учителей.
Возьмём у Казанского несколько выдержек про сложности, с которыми приходилось иметь дело в 1916 году:
«… наряду с хорошо подготовленными и опытными учащими, есть и такие, которые имеют слабую подготовку…»
«…получивших специальную подготовку в учительских семинариях, к сожалению, пока ещё немного в уезде, только 16% всего числа…»
«…нередко законоучители излишне обременяют память учащихся заучиванием наизусть и не всегда подробно и понятно разъясняют смысл и значение изучаемаго. Необходимо также отметить значительные пропуски уроков некоторыми законоучитлями, вызываемые отдалённостью школ и тем, что одно лицо состоит законоучителем часто в двух и даже в трёх школах».
«Постановка преподавания родного языка в некоторых школах оставляет желать лучшаго. Объяснительное чтение ведётся правильно не всеми учащими и нередко сопровождается лишь самыми поверхностными пояснениями читаемаго…»
«Многие учащие мало обращают внимания на выразительность чтения. Заучиваемыя наизусть стихотворения не всегда интересны по содержанию и часто не вполне доступны пониманию учащихся».
Актуально? Свежо? Но продолжим:
«Внеклассное чтение детей, это могучее подсобное средство к урокам, поставлено совершенно ненормально. Не раз при посещении школ приходилось выслушивать горькия сетования по этому вопросу. Только очень значительное увеличение ассигновки может изменить дело, а до этого времени классная книга во многих школах является единственным источником знаний и развития детей».
Сейчас и книг выше крыши, а «внеклассное чтение» для множества школьников остаётся чем-то потусторонним.
О результатах обучения
Посмотрим теперь, как кинешемские чиновники оценивали реальную пользу от обучения. Если кто-то решит, что мы выдёргиваем слова из контекста и представляем лишь минусы, то сразу возразим. В докладе Казанского критика идёт сплошным потоком (нынешние чиновники привыкли к одной лишь пышности, оттого и непривычно), а мы выбираем наиболее яркие места.
«Усвоение навыков чтения, письма и начальной арифметики почти во всех школах достигается к концу обучения, за редкими исключениями…»
Далее, как мы полагает, следует читать с особым вниманием:
«Дети оказываются удовлетворительно подготовленными в пределах установленной программы, но к сожалению, часто учащие забывают, что задача школы состоит не только в том, чтобы подготовить ребёнка к выпускному экзамену, что для современной жизни нужны самодеятельные, разумно дисциплинированные, любящие труд и нравственно развитые работники, как будущие участники жизни семейной, общественной и государственной».
Золотые слова, правда? Отдельно обращает на себя внимание такая характеристика, как «разумно дисциплинированные».
В своём докладе Михаил Казанский писал, что проверил конспекты, по которым учители вели уроки, и пришёл к печальному выводу. «Дети и учитель, видимо, потратили не мало труда на заучивание массы географических названий и даже исторических дат и наряду с этим обращённые к ним простые вопросы из окружающей их жизни оставались без ответа».
И, наконец, главные слова: «Нет сомнения, что все так непрочно привитыя «знания» через месяц по выходе из школы оставят в голове ребёнка смутный сумбур…»
Наверняка и среди наших читателей есть те, кто познал в советской или уже российской школе муштру с заучиванием ворохов дат, которые за школьным порогом подчистую стёрлись из памяти.
Заканчивая свою мысль про сумбур в детских головах, Казанский пошёл ещё дальше и заключил, что бессмысленная зубрёшка через 2-3 года после школы непременно должна привести ребёнка к «рецидиву безграмотности».
Блеск!
В качестве заключения
Рассуждая о минусах в кинешемской системе образования, чиновники упоминали и случаи телесных наказаний: «Практикуются такия отжвшия способы воздействия, как «коленки», оставление на несколько часов «без обеда» и даже меры физическаго воздействия».
На сегодня в школах не осталось и следа от «отживших способов». Однако в остальном… Будем честны — 110 лет назад существовали такие высоты в понимании педагогики, которые ныне стоило бы усвоить заново.
