Итак, продолжаем цикл статей, посвящённых промышленности Кинешмы. Было-стало. Обозначим здесь и сейчас, так сказать, вехи.
Троекратный «юбилей»
В первой части цикла речь шла о заводе имени Калинина, которому в прошлом, 2025 году, исполнилось бы 155 лет. Прости и прощай, завод.
Во второй части я рассказал о бывшей прядильно-ткацкой фабрике №2, юбилей которой пришёлся бы на следующий, 2027 год. Ей могло бы исполниться 130 лет. Прости, прощай, фабрика.
Третья часть будет посвящена Кинешемскому речному порту. Если вести отсчёт с начала строительства Кинешемской гавани (1906), то в этом, 2026 году, Кинешма как город-порт могла бы отмечать 120-летие.
Также сейчас можно «отметить» 30 лет со дня акционирования порта (20 июня 1996 года) и 10 лет со времени окончательной ликвидации порта (2 июня 2016 года).
Видите, сколько «юбилеев» в 2026 году? Прости и прощай, порт!
Почему именно 1906
Разумеется, кинешемские купцы и использовали тот же грузовой флот многим раньше 1906 года. Те же устья Казохи и Кинешемки пригождались для отстоя судов во время весенних ледоходов.
Но полноценной гавани в Кинешме не было, хотя разговоры о необходимости её сооружения шли с 1871 года, то есть со времени открытия железной дороги Иваново-Кинешма.
В 1902 году Министерство путей сообщения утвердило смету на гавань (а заодно и на строительство разводного моста, как в Питере: стоял бы сейчас такой вместо Никольского), однако финансирование отменили из-за русско-японской войны.
Наконец, в1906 году правительство ассигновало в Кинешму 280 тысяч рублей. Изначально планировалось выделить 450 тысяч, но вычеркнули мост.
Впрочем, вопрос строительства гавани был не только хозяйственным и экономическим, но и политическим. Даже вопросом жизни и смерти для тысяч простых людей.
Во-первых, 1906 год выдался неурожайным, и кинешемская стройка могла дать работу голодающим крестьянам. Во-вторых, второй год гремели события, именуемые Первой русской революцией. Следовало занять и накормить голодающий люд, чтобы погасить набиравший в народе силу революционный настрой.
С осени 1906 года строительство гавани Кинешемки стартовало. Отсюда и следует вести счёт к нынешнему 120-летию города-порта, отмечать которое никто не отмечает. Некому и не за что вручать сегодня грамоты.
Расцвет
Оборудование гавани происходило уже в 1912 году. На это Министерство путей сообщения выделило 24 тысячи рублей.
В 1918 году весь купеческий флот был национализирован. Заработало единое управление пристани «Кинешма».
В 1927 в Кинешме стартует механизация пристани. Её оснащают плавучим транспортерным перегружателем. В том же году в качестве переправы через Волгу начинает ходить построенный на деньги горожан пароход «Смычка».
В 1931 году в Кинешме создают районное управление речным транспортом. На следующий год стартует строительство причальных сооружений по самым высоким техническим требованиям того времени. Также строят судоремонтные мастерские и первый речной вокзал. Организуют диспетчерскую службу.
Ну и, конечно, идёт строительство жилья для речников. Открывают амбулаторию водников. Забегая вперёд – в ХХI веке амбулатория прожила дольше самого порта. Для её сохранения «168 часов» направляли в администрацию президента России обращение с подписями сотней жителей «Сокольников», и это дало толк.
В годы Великой Отечественной войны на грузовом районе порта был построен специальный свайный причал, служивший для перегрузки военной техники. Особенно наш порт прославился во время Сталинградской битвы, когда по Волге приходилось перебрасывать живую силу. Капитан-кинешемец Павел Бардин отличился тем, что переправил в Сталинград 13-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая переломила ход битвы и взяла Мамаев курган. Павла Васильевича наградили тогда орденом Ленина, то есть высшей государственной наградой СССР.
В 1948 году Совет министров СССР издал постановление о преобразовании пристани «Кинешма» в Кинешемский речной порт. В 2028-м можно было бы отметить 80-летие этого события.
Величие
С 1954 года в связи с образованием Горьковского водохранилища развернулось строительство портовых сооружений, благодаря которым Кинешемский порт стал тем портом, каким мы его знаем и помним.
После ввода канала Волга-Дон имени Ленина Кинешемский порт и вовсе стал зваться портом пяти морей. В «Сокольниках» появился железобетонный причал с портальными кранами, судоремонтными мастерскими и железнодорожным подъездом. Не уступающий ему в мощи грузопассажирский причал был построен в центре города
Уже в 1957 году в состав кинешемского флота вступила первая «Ракета». Теплоход на подводных крыльях.
В это же время идёт строительство новых домов для речников (включая 24-квартирный Ленина-57 на «Почте»). В 1959 году был построен детский сад «Ручеек» на 50 мест.
Дальше – больше. 1960-е, 1970-е и 1980-е – это уже строительство 70- и 100-квартирных домов. Это магазин «Речник», сад-ясли «Кораблик» на 140 мест. Здание речного вокзала. Здание управления порта.
Со временем по развитию Кинешемский порт начинает превосходить даже Нижегородский порт.
Количество флота переваливает за 100 единиц. Вместимость пассажирских судов достигает 2,5 тысяч человек. Флот речных переправ составляет 5 единиц.
В дополнение к «Ракетам» в конце 1970-х годов в порт прибывают суда типа «Восход» а в 1980 году у Кинешмы появляется свой «Метеор».
Если просто начать перечислять названия пассажирских и грузовых кораблей, то перечень займёт треть этой статьи.
И это если ещё не заводить разговор о 39 дебаркадерах и новых пристанях в Семигорье, Юрьевце и Пучеже.
Да что говорить! Те же плавкраны, дополняя и сменяя друг друга, с 1960-х по 1980-е увеличивают грузоподъёмность с 5 до 16 тонн. Так, 16-тонный плавкран-55 (КПЛ-55) поступил с сразу с нижегородского завода в 1982 году.
Именно этот КПЛ-55 утром 4 июля 2009 года…
Лирическое отступление
Да, мне что-то вдруг вспомнилось 4 июля 2009 года. Это была суббота, выходной, однако я, новоиспечённый начальник речной милиции, пришёл к 8 утра на работу, чтобы заняться горой бумажных дел, которую не удалось перелопатить за неделю.
В 8-30 позвонили с порта и сообщили, что плавкран (если память не изменяет, КПЛ-55) врезался в Никольский мост.
«Ну как же так!» — с тоской подумал я. Ведь неделю назад я также в субботу пришёл на работу, чтобы наконец-то засесть за бумаги, которые сами себя не напишут, и тут сообщили, что возле бывшего кирпичного завода рыбак попал под нефтеналивную баржу. В то утро от того рыбака удалось найти лишь связку из языка, пищевода и рваного желудка с непереваренной перловой кашей. Человека затянуло под днище и перемололо винтами.
В тот же день мы с коллегой Михаилом Козыревым (ныне тоже работник «168 часов») отправились на городецкие шлюзы, где местная милиция по нашей горячей просьбе задержала подозреваемую баржу. Городецкие коллеги рисковали, поскольку в случае ошибки им мог прилететь иск на несметные суммы за неправомерную задержку груза в пути. Они все вместе взятые не получали такое жалованье, сколько стоил час простоя грузового судна.
Мы с Михаилом потом ночевали на этой барже. Выяснили, что это она и есть. Во время прохождения Кинешмы вахту нёс сам капитан. Спозаранку ему захотелось чаю, а команда спала, позвать было некого. Он покинул рубку и спустился в камбуз.
Баржа как раз проходила мимо «Озерков». В этом месте сильная парусность. Баржу увело с судового хода, и она пошла прямиком на лодчонку, в которой сидел крайне осторожный рыбак. Он каждый раз надевал яркий спасжилет и никогда не приближался к судовому ходу. Вся его осторожность в то утро не выручила его. Он даже не успел поднять якорь, хотя и пытался.
Мы с Михаилом вернулись из Городца на третьи сутки. Пока заканчивали формальности с собранным материалом, неделя закончилась. Вот я и вышел опять в субботу, а тут – плавкран врезался в 8-30 в Никольский мост.
Помните изувеченный тротуар на мосту? А мне памятна пьяная бригада плавкрана и растерянный капитан самоходки.
Плавкран возвращался из Плёса, где началась реконструкция набережной. В дороге бригада залила глаза, веселилась и никто из неё не подумал, что надо опустить стрелу на стойки, то есть привести кран в походное положение.
Ещё ночью капитан самоходки ходил на плавкран, чтобы напомнить работягам про стрелу. Его обложили матом и прогнали, чтобы не мешал «вечеринке».
Перед утром он, в силу своего слабого характера уже не решился вновь идти и что-то требовать. Так и повёл плавкран под мостом с поднятой стрелой.
Капитан есть капитан. Сильный духом или слабый, не важно. С него и спрос.
Незадолго до суда я повстречал его рядом с речным вокзалом, и он прошептал мне:
— Я скажу, что вы пытали меня, и я признался под пытками.
— Зачем? – удивился я. – Во-первых, я вас не пытал, а, во-вторых, в таких случаях не нужно даже признание. Будучи капитаном, вы не убедились, что плавкран идёт в походном положении. Не я виноват, что вы испугались пьяную команду.
— Тогда я наложу на себя руки и обвиню, что это вы довели меня, — шепнул тщедушный капитан.
Я с брезгливостью отмахнулся от него и больше не стал слушать.
Это, напомню, шёл 2009-й… Через год у таких вот «речных волков» нижегородские пришельцы начали «отжимать» весь порт.
«Отжим»
Впрочем, уже после акционирования (1996 год) в порту наступило время оскудения. Так, в начале «нулевых» в Карелию ушли два «Восхода», два «Метеора» и «Ракета». Затем «холодному отстою» и дальнейшей продаже подверглись 600-тонные самоходки и некоторые плавучие краны.
Если в 1989 году в порту работало 1 тысяча 63 человека, к 2009-му осталось лишь 320 человек. Минус 743 речника.
С 2010-го я уже не работал в милиции. В ситуацию «купи-продай» попали тогда здания речного вокзала и управления порта (они стали торговыми центрами). Сама речная милиция лишилась помещения дежурной части и кабинета начальника, которые действовали в речном вокзале.
В том же году стартовала процедура банкротства порта.
В 2011-м от бывших коллег я услышал, как одним солнечным днём в Кинешемский порт приехали управленцы Нижегородского порта (держатели основного пакета акций) и при поддержке крепкой охраны (или «охраны») взялись грузить по машинам всю учредительную документацию Кинешемского порта, а также документы на флот. Полицейские (в тот год милиция уже стала полицией) сообщили в транспортную прокуратуру, что происходит нечто напоминающее рейдерский захват, но та никого не прислала для работы.
К тому времени множество единиц кинешемского флота стояло на нижегородской Стрелке. Флот туда угнали на ремонт (или «на ремонт»). Сумей-ка вернуть его, когда нет документов…
Но кинешемские речники всё-таки однажды выдвинулись в Нижний забирать флот, а подход к Стрелке в этот день оказался перекрыт двумя баржами.
Впрочем, это всё рассказы, достоверность которых практически не проверить. Как не проверить, действительно ли утонули и сгорели «Плотовод-3» и «Плотовод-5», угнанные из Нижнего в аренду в Архангельск. Как не проверить уже и новости тех лет о смертях некоторых участников начавшегося дележа.
Конец
А если отталкиваться только от официальной информации, то повествование будет предельно кратким. В 2010 году стартовала процедура банкротства Кинешемского речного порта, а в 2016-м порт был окончательно ликвидирован. В 2017-м демонтировали железнодорожный путь к порту.
Ко времени ликвидации с молотка ушли флот, имущество Волжского грузового района (ВГР, где сейчас кинещемская Стрелка), имущество перевалочного района в «Сокольниках» и так далее.
Разве что не нашлось покупателей на право требования долгов с нижегородского порта по договорам аренды 26 судов.
А вот, например, различные баржи, буксиры-толкачи, плавкраны, теплоход «Юрьевец» ушли в Татарстан.
Светлое пятно
Сохранить на пользу города удалось лишь пассажирский причал в центре города. Он не мог попасть под распродажу, так как являлся федеральной собственностью.
С 2012 года я взялся одолевать федеральные структуры вопросами о передаче пассажирского причала из Госказны в собственность города.Федеральные чиновники сразу пошли мне навстречу, но с одной оговоркой – и рады бы передать, но кинешемские власти пассивны и ни о чём не просят.
Тогда я взялся вдохновлять наводящими вопросами и статьями руководство города. Эти мои потуги продолжались при четырёх главах и вот, наконец, в 2017 году при Александре Пахолкове пассажирский причал перешёл в собственность города.
В 2019 году, после 8 лет забвения, причал встретил первый круизный теплоход. И продолжает принимать теплоходы поныне.
Возможно, поступаю сейчас нескромно, напомнив про то, как происходило возвращение в строй причала, но почему бы и не вспомнить. Для того репортаж, чтобы вспомнить как можно больше.
После конца
Есть такая книга у глубокого писателя Юрия Мамлеева (умер в 2015 году), называется «После конца». Про жуткий постапокалипсис.
Вот и в Кинешме второй год тянется жутковатая история с грузовым причалом. В 2017 году этот причал (вместе с пассажирским) перешёл городу из федеральной собственности. Его принимали с помпой и речами о том, что вот теперь-то город стал обладателем сильного козыря для развития своей экономики.
Экономику за счёт его не развили, а в 2024 году взяли да и продали за 13% от кадастровой стоимости питерцу Станиславу Гельвидесу. Именно его компания «Петербуршпунстрой» разобрала в том же году на запчасти причал бывшего мельзавода. Теперь в том месте Волга смывает берег. Лишь за последний год смыто 3 метра.
Грузовой причал в «Сокольниках» тоже чуть было не попал под демонтаж. Не прошло и месяца со дня покупки как собственник взялся выправлять документы под демонтаж.
Случись этот демонтаж, и Кинешма потеряла бы своё историческое назначение города-порта. Во всех смыслах. Также она потеряла бы шансы на воссоздание порта в будущем. Единственного порта на Верхней Волге, который способен принимать суда река-море.
Вовремя помешала Кинешемская прокуратура. Добилась через суд запрета на демонтаж.
И вот до сих пор длится судебная тяжба, вслед за которой, возможно, сделка по продаже причала будет расторгнута. 9 октября в Кинешемском суде состоится очередное заседание.
На прощание
11 лет назад я написал статью «Человеческая жертва убиенному порту». Это про то, как 4 февраля 2015 года демонтировали последний портальный кран «Альбатрос» на бывшем ВГР. Он являлся одним из узнаваемых символов Кинешмы, однако новый собственник сразу после аукциона решил попилить его на чермет.
Рабочие уронили кран, заглянули в кабину, а там… мертвец. Им оказался замёрзший насмерть нижегородский бродяга. Он ел хлеб и умер, не доев.
Процитирую последний абзац из той статьи: «А знаковость истории ещё более очевидна. Порт убит (именно что убит, а не скончался от старости), в настоящее время происходит окончательная распродажа его имущественного комплекса и вот, суровый дух убиенного порта забирает с собой человеческую жертву. Невинного нижегородца. Земляка тех, кто в начале 2000-х завладел активами кинешемского порта. Вечная память!»
