Рекомендуем к прочтению. И посмеётесь, и погрустите, и призадумаетесь.
Итак, разомнемся с малого. Вот что писал «Голосъ Москвы» 06 июня 1909 года: «КИНЕШМА. Владелец бакалейного магазина Сазанов заявил полиции о краже у него из кассы 400 руб., причем высказал подозрение, что кража совершена тремя указанными им лицами, которые и были арестованы. Теперь «похищенные» деньги при обыске найдены у самого «потерпевшего». Он сознался в симуляции и привлекается к ответственности за ложное обвинение».
Московские газеты вообще если и упоминали о Кинешме, то в большинстве случаев эти упоминания носили криминальный оттенок. И поводов хватало, поскольку наши земляки то и дело оказывались в передрягах, даже будучи вдали от дома.
«Московский Листок» 28 ноября 1901 года писал: «Приятное знакомство. 13 ноября проживающий в доме Малюшина на Сретенке кинешемский купец Г.А.Г-е, проходя по Сретенке, встретился с какой-то прилично одетой дамой, которая просила Г. проводить её до дому в Даев переулок, а когда Г. вернулся домой, то обнаружил, что у него были похищены из кармана деньгами 625 рублей и векселями 600 рублей».
Спустя сто лет кинешемцы также страдают в столице от мошенников. Правда, это уже не купцы, а незадачливые вахтеры-охранники.
Но вернёмся в начало века и посмотрим, как умели наши земляки культурно проводить время. Газета «Новое время» в номере от 19 июля 1913 года рассказывала: «Разгром театра. «Волга» передает, что в Петров день хулиганами в с. Дезине Кинешемского уезда, разгромлен местный театр. В Петров день в селе Дезине обычно справлялся годовой престольный праздник. Хорошая погода привлекла в село массу окрестных крестьян и рабочих соседних фабрик. Приехала странствующая труппа, дневные представления которой в деревянном театре шли при полных сборах. Во время вечернего представления, шедшего с аншлагом, в театре вдруг раздался сильный треск, и вслед затем обрушился свод галерки, под которой рухнул вместе с публикой. Началась паника, скоро сменившаяся страшным возбуждением толпы, в которой было много пьяных. Часть зрителей бросилась на сцену и начала ломать декорации, кулисы. Сорвала занавес, уничтожила бутафорию и пр. Незначительный наряд полиции оказался не в силах усмирить тысячную толпу. У некоторых откуда-то появились топоры. Через несколько минут театр был совершенно разгромлен и представлял собою груду обломков. Явившийся пристав со стражниками только к утру водворил порядок. Во время катастрофы и последовавшей затем паники были несчастные случаи. Пострадали главным образом дети и женщины. Толпой сильно избита антрепренерша труппы. Артисты разбежались. Арестовано более 50 человек».
То же «Новое время» писало о Кинешме и хорошие новости. Например, в номере от 26 мая 1909 года: «КИНЕШМА. Вчера и сегодня происходило празднование 300-летия битвы кинешемского ополчения и граждан с поляками, напавшими на город 26 мая 1609 г., под предводительством Лисовского. Празднование началось вчера всенощной, отслуженной на городской площади у часовни, воздвигнутой на месте битвы, за всенощной была провозглашена вечная память всем убиенным на поле брани. Сегодня после литургии, отслуженной в кафедральном Успенском соборе, был совершен при громадном стечении народа в присутствии представителей города и дворянства крестный ход к памятнику-часовне на Братской могиле за городом».
300-летие битвы с поляками отмечалось тогда и в Юрьевце. 8 августа 1909 года «Русское слово» писало: «ЮРЬЕВЕЦ Костромской губ. Сегодня по постановлению городской думы жители города празднуют трехсотлетие дня битвы с поляками в 1609 году. К месту битвы в деревню Сельце, где среди поля сохранилась одна древняя изба, состоялся большой крестный ход из всех городских церквей. Лавки и магазины весь день были закрыты».
Любопытно, не правда ли? Власти не позволили юрьевчанам приобретать в праздничный день вино. Боялись. И не зря.
21 июня 1910 года в «Русском слове» вышла следующая заметка: «ЮРЬЕВЕЦ Костромской губ. Во время гулянья в Троицын день в с. Святом Ключе, в 18-ти верстах от города, произошло побоище. Двое тяжело израненных парней, Бурматиков и Козлов, отправлены в больницу».
Или из того же «Русского слова» от 30 октября 1908 года: «В юрьевецкой тюрьме при вечерней проверке 18 арестантов с целью побега пытались обезоружить надзирателей и часть их выбежала на двор. Выстрелами надзирателей один убит, один ранен. Порядок восстановлен».
Или из «Раннего утра» от 10 июля 1914 года: «На буксирном пароходе, шедшем из Пучежа Костромской губ.в Юрьевец, владелец парохода Котельников, будучи в нетрезвом виде, поссорился с капитаном и выбросил его за борт. Не приняв мер для спасения утопавшего, пароход пошел дальше. После покойного осталась большая семья».
В той же газете, но годом раньше: «В Юрьевецком уезде Костромской губ.стояла в последнее время такая жара, что, по словам «Костромской жизни», в раскалённой земле куриное яйцо сваривалось в восемь минут».
Впрочем, последняя приведенная нами новость криминального оттенка не носила. Другое дело, статья «За монастырской стеной» в «Русском слове» от 17 января 1908 года: «ЮРЬЕВЕЦ. В Кривоозерском монастыре, близ Юрьевца, обнаружена крупная растрата монастырских денег. Сегодня настоятель Кривоозерского монастыря архимандрит Платон, по предписанию высших следственных духовных властей, отправлен в заточение в макарьевскийУнженский монастырь. Высылка состоялась после обедни. В сундуках настоятеля был произведен обыск. В обители переполох. В монастырском лесу обнаружена крупная порубка лучшего леса мачтовника».
Как видим, речь здесь шла о том самом монастыре, который оказался затем под водами юрьевецкого моря и на месте которого в настоящее время возвышается металлический крест.
Интересная новость о тех местах была опубликована 27 сентября 1912 года в газете «Новое время»: «Близ Юрьевца затонул пароход Кашиной «Аввакум». Новость интересна тем, что именно в Юрьевце в сане протопопа служил знаменитый Аввакум Петров. За какие-то восемь недель своего служения он так допёк юрьевчан своими обличениями, что те принялись бить его, а затем и вовсе хотели умертвить и скормить собакам. В результате протопопу пришлось спасаться из города бегством. Несколько символично, что спустя двести лет пароход, носивший имя Аввакума, потерпел бедствие именно близ Юрьевца.
Серьезные происшествия на речных судах происходили и рядом с Кинешмой, как например, в случае, описанном в номере «Русского слова» от 23 мая 1908 года: «Драма на пароходе. КИНЕШМА. Сегодня ночью на пароходе «Русь» разыгралась кровавая драма. Близ пристани «Решма» на требование контроля предъявить билет один из пассажиров 2-го класса ответил отказом. Капитан позвал команду матросов. Незнакомец, выхватив кинжал, ранил матроса в руку. По приходе в Кинешму на пароход вызвали стражников и потребовали, чтобы пассажир поднял руки вверх. Он отказался. Тогда один из стражников выстрелом из винтовки тяжело ранил пассажира, который в свою очередь, выхватил кинжал и убил стражника.
Пассажир, раненый стражником и сам ранивший матроса и убивший стражника, воспользовавшись сумятицей на пароходе, успел выбежать на берег, добежал до бульвара, но там упал и скончался».
Гости прибывали к нам как по воде, так и посуху. Газета «Утро России» 7 мая 1911 года давала, к примеру, следующее объявление: «Российским обществом туристов предположено устроить в течение весны и лета текущего года ряд экскурсий в окрестностях Москвы. Пока намечены следующие маршруты: Останкино, Кусково-Косино, Кузминское-Люблино, Кунцево, Царицыно, Новый Иерусалим, Троицкая лавра, Синежское озеро, Воробьевы горы, Савин сторожевой монастырь, Марфино и др.
Из более отдаленных пунктов намечены Калуга и Кинешма. Большинство экскурсий на автобусах с платой от 1 до 5 руб.».
Да, Кинешма пользовалась известностью, и стоит предполагать, что тогда реже говорили: «Кинешма? Где это?» Тем более, наш город был на слуху, когда Россия предалась революционным настроениям.
11 марта 1907 года «Русское слово» писало: «Забастовала большая фабрика Коновалова в Бонянках Кинешемского уезда. Рабочие требуют 9 часового рабочего дня, увольнения рабочих не иначе как с согласия всех рабочих, приглашения санитарного врача и устранения священника от заведывания библиотекой».
5 августа 1912 года газета «Правда» писала: «Дорогие требы. На днях одному из рабочих фабрики «Томна» О.Л. случилось хоронить своего ребёнка, и отпевание совершал священник Спасо-Преображенской церкви о. Александр. За отпевание батюшка спросил с рабочего 1 рубль, но рабочий больше 40 копеек не мог дать, так как человек он бедный, жалование получает небольшое и, кроме того, обременен большим семейством. О. Александр очень недоволен остался таким оборотом дела, и настойчиво требовал точно по «таксе» приносить ему рубль, а псаломщик Князев объяснил рабочему, что отпевали «долго».
Но как ни «долго» пришлось отпевать младенца, всё же с бедного человека не следует брать не по средствам дорого».
И снова о забастовках: «Присланные в Вичугу казаки чрезвычайно враждебно встречены населением. Собравшаяся пятитысячная толпа осыпала их насмешками. Бросали даже камни. Казаки возвратились в Кинешму». Это «Русское слово» от 7 мая 1907 года. В том же номере упоминалось: «ЮРЬЕВЕЦ. В устье реки Ненды забастовали гонщики леса. Скопив громадную массу плотов, они требуют два рубля подённой платы вместо одного. Вызваны речной инспектор и полиция».
Неделю спустя «Петербургский листокъ» выдал целую серию тревожных новостей о наших краях: «Рабочие на барже в деревне Чернолесье Костромского уезда, недовольные расчетом старшего Денисова, исколотили его, положили на горячую плиту и поджаривали, пока он не потерял сознание. Ожоги признаны опасными.
В Юрьевце зверски убит мещанин Сухов; голова его проломлена, глаза выколоты, уши оторваны, все тело бесчеловечно избито. Сухов был нагрузчиком леса на заводе Лицова и слыл добросовестным человеком.
В Иваново-Вознесенске избита и зарезана кинжалом домовладелица Кислякова. Нападавшие скрылись».
И ещё о забастовках: «В московском районе бастовало 30 тысяч рабочих, из которых 27,000 текстильщиков, самыми крупными стачками являются на Рождественской мануфактуре П. В. Берга, в Твери и в товариществе Большой Кинешемской мануфактуры в конце же мая забастовал весь Кинешемский район, в котором бастовало свыше 20,000 рабочих. Рабочие текстильщики предъявляли требования: увеличения заработной платы, увеличения количества рабочих, отмены работы на 3 и 4 станках и др.». Это писала «Московская копейка» 13 июля 1914 года.
Шумела Кинешма, на всю Россию шумела. А Иваново тем временем славилось мужским безволием. «Газета-копейка» 7 января 1913 года сообщала: «В знаменитом русском фабричном селе Иваново-Вознесенске за последние годы произошел переворот: вместо мужчин работают женщины: есть много фабрик, где работниц 70–80 проц., а мужчин 30–20 проц., так как фабриканты убедились, что работницы гораздо послушнее и нетребовательнее мужчин, а главное, женский труд гораздо дешевле. Теперь там можно встретить такие рабочие семьи, где жена работает на фабрике, а муж сидит дома, нянчит ребят, топит печь и стирает белье; в то же время среди детей рабочих наблюдается поразительное обилие рахитиков и калек».
Таков был прообраз города невест и Родины Первого Совета — село с женоподобными мужчинами и мужеподобными женщинами. Всё шиворот-навыворот.
Верх абсурда в Иванове демонстрировали даже преступники и их жертвы. Вот, например, что писали в «Раннем утре» от 22 июня 1913 года: «КРАДЕННЫЕ… ЗУБЫ. «Ивановский листок» сообщает, что у Иваново-Вознесенской мещанки Выр-довой, живущей в собств. доме по В-ой ул., похищены изо рта четыре золотых искусственных зуба, стоящие 105 р. Кража была совершена так аккуратно, что Выр-дова узнала о ней только во время обеда. Заподозрен один молодой человек (родственник), накануне ее поцеловавший».
(Подготовлено по материалам интернет-ресурса «Газетные старости»)
