В 1930-е годы в районе реки Унжа на территории величиной с Данию действовал печально известный Унжлаг. Но оказывается, что в те времена совсем рядом с Кинешмой существовал ещё один лагерь. Вашему вниманию свидетельства о нём.
Знаете ли вы, что поблизости от реки Нодога, которая протекает в левобережной части Кинешемского района, 3 года существовал лагерь для жён «врагов народа»? Найденные «168 часами» сведения об этом лагере представляют собой воспоминания простых людей и на них нет официальных печатей и штампов. Однако сомневаться в их правдивости, пожалуй, не стоит, слишком они живописны и подробны.
Житель Краснодарского края Владимир Венецкий родился и вырос в Кинешме, а затем посвятил свою жизнь дальним морским походам на торговых танкерах. Выйдя на пенсию, он взялся описывать свои странствия, а кроме того Владимир Александрович описал своё кинешемское детство.
Родного отца он не видел, так как тот был арестован за 2 месяца до его рождения. До революции отец Владимира Александровича служил в царской армии, у него осталась форма, и однажды за неимением других вещей он одел её и поехал по рабочим делам в Ленинград. Шёл 1932 год, пора репрессий ещё не наступила, но человека в форме царского офицера (хотя бы и без погон) арестовали как подозрительного. Больше в семье о нём не слышали.
В 1936 году мать Владимира Венецкого вышла замуж за другого мужчину. Тот работал заместителем начальника лесного хозяйства. Семья жила безбедно в центре Кинешмы, занимая второй этаж двухэтажного дома, и не подозревала, что вот-вот второму по счёту главе семейства тоже будет суждено навсегда покинуть родных людей и родной город. Его арестовали по самой ходовой для того времени статье ст.58-10 УК РСФСР (контрреволюционная деятельность), и отправили на Колыму, где он умер в 1942 году.
Далее предоставим слово самому Владимиру Александровичу:
«Жили мы в Кинешме, в Заволжъе,посёлке Скрипцово.Там дед Иван приобрёл крохотную пристройку,вот в ней все и поселились.Мама работала бухгалтером (счетоводом) в столовой Анилзавода,но с началом войны он приобрел военный статус и №756.С приобретением военного статуса маму уволили как жену «врага народа».Вскоре её вызвали в органы НКВД и предложили работу,от которой нельзя было отказаться.Так мама, бабушка Мария и мы с братом оказались далеко в лесах,в лагере для жён «врагов народа» — «Нодоге».Мама работала счетоводом, а мы с бабушкой Марией занялись хозяйством, построив сарай.В нём поселились две козы,и мы ходили по лесным полянам,выкашивали траву,сушили и собирали в общий стог.
Места здесь дикие, и медведи, нисколько не стесняясь,подходили к самим баракам. По-моему,я сразу стал взрослым.На нас с бабушкой Марией лежали также обязанности собирать ягоды,грибы, сажать горох,картошку,турнепс,репу.Женщины лагеря заготавливали берёзу,подтаскивали сваленные стволы на лошадях к цеху, а затем вырезали болванки для прикладов автоматов,карабинов и отправляли их на заводы.
1943 год,сводки с фронтов радовали победами! Пришла новость о том, что лагерь решено расформировать. Лица женщин засветились улыбками. Жители лагеря засобирались по домам.
Поехали домой и мы. Однако как только приехали,маму забрали в больницу,а в избушке санитары провели дезинфекцию. Диагноз — тиф.Осенью 1944года кормить семью было нечем и некому,и меня решили отправить в Ивановский детский дом или в спецшколу…»
Свидетельство Венецкого не единственное. Мы можем также привести слова другого кинешемца, Владимира Кукушкина:
— В 1941 году в лесах «Берендеева царства» существовал лагерь для жён «врагов народа» под названием «Нодога». Там течёт одноимённая речка. С началом войны туда отправили мою маму. Большинство женщин в лагере были из Украины. В 1943 году его распустили и поселили в бараки пленных немцев.
Никаких официальных подтверждений о том, что лагерь «Нодога» реально существовал, найти нам удалось. Видимо, документы по нему остаются засекреченными, и поэтому не будь живых свидетелей, никто бы теперь о нём и знать не знал.
