«Да, у тебя половина спины железная. Да, ты не встанешь. Но у тебя есть руки и голова». Эти слова стали отправной точкой для Сергея Горелова, в 52 года потерявшего способность ходить. Он прошёл путь от депрессии до принятия и сейчас в руках 66-летнего кинешемца оживают реликвии – всевозможные гармони. Эти инструменты, включая уникальные экземпляры, к нему на ремонт привозят со всей страны.
В 2013 году мы писали о нём — о человеке, который воодушевившись видеороликом про дорогой мотобайк «Ё-жик», с помощью кинешемских «левшей» скопировал его. Прошло 13 лет с той публикации и теперь мы рады рассказать, что он сам стал исключительным мастером. Цепочка «увидел, осмыслил, сделал» за это время привела мужчину к новому призванию.
— Сергей Клавдиевич, почему вы занялись гармонями?
— Всё началось в июне 2011 года, когда я выпал из окна и сломал позвоночник. После неудачной операции в Кинешме, меня через 4 месяца направили в Иваново. Но там врачи и вовсе отказались от моего случая. После долгого ожидания в феврале 2012 года меня направили в нижегородский медицинский институт. Там мне укрепили позвоночник металлическими конструкциями. Ноги у меня не двигаются совсем, в движении — только руки и голова. Осознание, что это я больше никогда не встану, пришло не сразу. За этим последовали два года депрессии. Я, всегда кипевший работой и хобби, оказался заперт в четырёх стенах и в собственном теле. Вытащил меня из этого состояния Фёдор Соловьёв из Рязани, с которым мы познакомились в соцсетях. Он сам 33 года провёл в коляске. Фёдор сказал мне: «У тебя есть семья, дети. Ты жив — и это главное». Он меня многому научил и, как говорят, вправил мозги. Потом я увидел видеоролик о ремонте гармони. Это стало отправной точкой, я стал обучаться этому делу. И вот уже 13 лет я живу этим — играю на гармонях и чиню их.
— А до этого музыка присутствовала в вашей жизни?
— Я всю жизнь на баяне и гармошке играл. Отец тоже немного увлекался. Но тогда это было так, для души. Не думал, что это станет чуть ли не единственным моим увлечением.
— Кем вы работали до травмы?
— Можно сказать, что жизнь у меня была творческая. После армии в 1979 году, я устроился водителем. Затем из водителей меня пригласили в бригаду художников. Мы работали в домах культуры, больницах, детских садах. А затем свою кузницу открыл и занялся художественной ковкой. 12 лет этим кормился. Много своих работ мы по Кинешме оставили — перила, калитки, заборы, решётки на окнах. Я в 50 лет и железо руками гнул, и на охоту с рыбалкой успевал ходить — энергия била ключом. А сейчас только руки да голова и работают.
— Вы чините все виды гармоней или только определённые?
— Я предпочитаю гармошки. Баяны тоже могу, но они громоздкие и на инвалидной коляске с ними работать неудобно.
— Когда только начинали, что оказалось самым трудным?
— В целом, мне всё далось легко. Но вот с «голосами» пришлось повозиться. Из специальной стали точно по проёму нужно вырезать пластинку. Затем проколоть просечкой и вырезать ровные «плечики». Из этого небольшого кусочка потом и делаешь ноту — подтачиваешь и устанавливаешь. Мало кто из нынешних мастеров берётся за них — слишком трудоёмкая работа.
— Есть ли любимые «пациенты»?
— Безусловно, нижегородские. Даже музыкальные страны (Франция, Италия, Германия) не могут повторить их уникальный звук. Но почти все старые мастера в Нижнем Новгороде ушли из жизни к 2000-м годам — Рекшинский, братья Кондратьевы, братья Потехины. И их секреты уходят вместе с ними.
— Где вы берёте запчасти для таких раритетов?
— В основном делаю сам. Все станки у меня для этого есть, а материалы заказываю через интернет. Если хочешь сделать хорошо, нужно всё делать добросовестно и с любовью.
— Много ли в Кинешме ценителей гармоней?
— В нашем городе любителей мало. Молодёжь, как правило, не интересуется, да и из старшего поколения немного ценителей осталось. Ко мне часто обращаются за помощью в починке инструментов из других городов — Курск, Саратов, Москва, Санкт-Петербург и другие.
— Неужели так мало мастеров, которые могут починить гармонь?
— Дело не в том, что мало. Многие мастера сделают всё по-быстрому и принимаются за следующий заказ. А я люблю всё досконально проверить. Если мне принесли гармонь — я её полностью обрабатываю от чистки до лака.
— Приходили ли люди, у которых с инструментом была связана какая-то личная история?
— Многие приносят дедовские гармони, бережно хранимые как память о человеке. К такой работе невольно относишься с особым трепетом. А однажды стал постоянным мастером для коллекционера из Петрозаводска. У него дома целый музей из гармоней — порядка 30-40 штук. Недавно прислал на реставрацию гармошку 1945-1950-х годов. Превратить это в певучий инструмент — высшее удовлетворение.
— Что для вас значит это в итоге? Работа, хобби или нечто большее?
— Это больше, чем хобби. Это — моя отдушина и смысл. Благодаря этому делу, я чувствую себя нужным. Оно не даёт моей жизни превратиться в бесцельное существование.
Жизнь Сергея Клавдиевича разделилась на «до» и «после» железной пластины в спине. От отчаяния человека, запертого в собственном теле, — к свободе мастера, чьи руки творят музыку. И пока в его тихом доме рождаются ноты, это даёт вторую жизнь не только инструментам, но и самому мастеру.
Если вы стали свидетелем какого-то происшествия или сняли на видео какое-то событие и считаете, что об этом должны узнать все, сообщите нам по телефону: 5-45-84 или +7(910)6680341, WhatsApp +7(910)6680341 или по электронной почте m.kozirev@168.ru. Гарантируем анонимность источника согласно законодательству РФ.
