6 июня впору рассказать о том, как имя великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина связано с Кинешмой. Взаимосвязи здесь необыкновенные.
В Кинешемском узде жил дядя великого поэта по материнской линии Александр Юрьевич Пушкин (1777-1854). Ему принадлежала расположенная в Кинешемском уезде усадьба Новинки (ныне территория Заволжского района). Он дважды избирался депутатом от дворянства по Кинешемскому уезду и входил в уездный комитет по борьбе с холерой. В честь него как раз и был назван будущий поэт, а чём сам Александр Юрьевич упоминал в своих записках вскоре после рождения малыша.
К слову, в Ивановской области фамилию Пушкин сейчас носят более 100 мужчин, трое из которых живут в Кинешме. В Иваново и Лежнево проживает четыре полных тезки поэта. Вичуга может похвалиться своим Евгением Онегиным, а Кинешма — семью Татьянами Лариными и тремя Натальями Гончаровыми. Девять мужчин в области зовутся Владимирами Дубровскими.
Забавное повествование изложено в книгах «По следам пушкинского торжества» и «Новое о Пушкине». Они вышли из-под пера драматурга Ивана Леонтьевича Щеглова (1856-1911) более века назад.
Среди прочего драматург Щеглов описал, как пышно в 1899 году отмечалось 100-летие со дня рождения поэта. В пример он привёл несколько городов и губерний, в ряде которых Иван Леонтьевич бывал во время празднеств лично. И что для нас интересно: единственный город, который произвел на драматурга наиболее необычное впечатление — это Кинешма.
Приведем отрывок: «В Кинешме столоначальник вопрошает: «Что такое сделал, в сущности, Пушкин? Красно писал — вот и всё!.. Хороший стилист — и больше ничего!!» Телеграфист ерошит волосы рукой: «Позвольте, а как же Петербург, и потом Москва… ведь не глупее же там люди, если устраивают такой парад? Или вы полагаете — глупее?..»
Жалким и неудачным называет Иван Щеглов чествование Александра Пушкина в Кинешме. Сначала драматург побывал в местном храме на панихиде по «болярину Александру» и спросил у присутствовавшего на ней мужика, по какому поводу идёт служба. «Не сведомо нам, кормилец, по какой причине… Ничаво нам не сведомо!» — ответил простоватый кинешемец.
Затем Иван Леонтьевич отправился на праздничное представление в театр и пришёл в изумление от оркестра, игравшего там. К примеру, один из семи музыкантов оказался малолетним и музицировал он, как мог, на барабане.
А далее в театре началось представление, описание которого лучше предоставить самому драматургу: «Нетребовательная и добродушная кинешемская публика вообще не скупилась на аплодисменты, а «Апофеоз» — Пушкин стоит на красном помосте, окруженный некоторыми фигурами из своих произведений (в том числе рыжий матрос с засунутыми фамильярно в карманы руками), и его венчает зелёным венком полногрудая женщина в блестящем кокошнике и жёлтом сарафане — этот апофеоз вызвал настоящий рёв восторга».
Впрочем, залётный драматург мог ведь и некрасиво приукрасить, чтобы произвести впечатление на столичного читателя. Да и не по официальным торжествам следует оценивать любовь к Солнцу русской поэзии. Не по высказываниям столоначальников и силком согнанных «простолюдинов». Отсюда и «не сведомо нам, кормилец, по какой причине».
Куда ценнее упомянутый в начале статьи факт того, что будущего поэта назвали в честь дяди Александра Юрьевича Пушкина, кинешемского помещика.
