В прошлом №33 от 18 августа «Часы» писали про то, как поселившийся 2 года назад в Кинешме американский фермер Рон Монсон, занемог и лечился в кинешемской больнице. Лечение прошло успешно, а его лечащий врач оказался человеком, владеющим английским языком. Мы обещали, что в следующем номере поведаем о курьёзах, которые случались с Роном, когда он имел дело с так называемым бюрократическим аппаратом. Обещали – делаем.
С Роном«Часы» встретились в одном из кинешемских кафе. На интервью он пришёл вместе с дочкой, которая относительно хорошо знает русский. Сам Рон выглядел как типичный фермер из американского кино – в поношенной рубашке и спортивных штанах. Расслабленное лицо и непринуждённость в движениях сразу выдавали в нём иностранца. Необычным показалось то, что Монсоны взяли одну порцию сырников на двоих, а на прощание фермер размашистым движением руки оставил официанту чаевые.
Вашему вниманию наша беседа.
— Как кинешемцы чаще всего реагируют на вас?
— Большинство людей, как в Кинешме, так и в других городах России, ведут себя мило и любезно по отношению к нашей семье. Я чувствую себя комфортно даже с учётом того, что почти не знаю русского языка. Например, в магазинах и торговых центрах почти всегда находятся сотрудники, которые могут говорить на английском. Но даже если таковых нет, мы можем объясниться при помощи переводчика на телефоне.
— Бывало такое, что незнакомцы из любопытства подходили к вам на улице?
— Поскольку мы бывали на телевидении и ведём свой канал на YouTube, некоторые люди узнают нас и подходят поздороваться. Однажды моя жена и дочь были в Нижнем Новгороде, и один таксист узнал их. Он сказал, что видел наш YouTube-канал. Конечно, приятно, что нас узнают, но это смущает. Мы хотим быть не знаменитостями, а просто хорошими людьми.
— А был ли непростой опыт общения с кем-либо?
— У нас непростые отношения с местной полицией. Сотрудники правоохранительных органов уже много раз приезжали к нам на ферму для проверки документов, включая договор аренды земли. Мы стараемся делать всё, что нам говорят, но каждый раз, когда полицейская машина заворачивает в сторону фермы, мы в недоумении размышляем – а что именно от нас хотят узнать? Кроме того, на трассе нашу машину часто останавливают для проверки документов. Как-то раз я спросил у инспекторов, что мы сделали не так, но они ничего не ответили.
— Бывало такое, что люди вас не понимали из-за неправильного перевода?
— Это происходит постоянно, но мы работаем над этим. Вся наша семья изучает русский язык по онлайн-урокам, но более усердно его учат моя жена Джуди и дочка Кайли. Джуди, пожалуй, делает самые большие успехи, потому что не боится общаться. Думаю, что Кайли справляется не хуже, но она более застенчивая. Я же пока справляюсь хуже всех. Например, мой сын Джадд часто выручает меня на прогулках: если кто-то заговаривает с нами на улице, он становится переводчиком.
— Учатся ли ваши дети в российской школе?
— Нет, они дистанционно учатся в филиппинской школе (супруга Рона филиппинка, и семья Монсонов до переезда в Россию несколько лет жила на Филиппинах – прим. К.К).
— А появились ли у них друзья в Кинешме?
— К сожалению, им пока не удалось завести здесь друзей, однако через соцсети они поддерживают связь с приятелями из США и Филиппин. Дело не в том, что наши дети избегают общения с русскими сверстниками, просто так получилось. Мы часто замечаем, что местные жители, будь то взрослые или дети, нервничают в разговоре с нами. Лично мне к этому не привыкать – с подобным я столкнулся ещё на Филиппинах, где в обиходе было много разных языков.
— Есть что-то, о чём вы мечтаете?
— Мы бы очень хотели вновь жить прямо на ферме. Наша семья давно занимается сельским хозяйством – ещё со времён жизни в США. Там мы жили в небольшом городке с населением в две тысячи человек, обустроив ферму прямо около дома. К сожалению, из-за неуверенности в будущем США при Джо Байдене мы были вынуждены переехать сначала на Филиппины, потом в Россию. Сейчас нам очень не хватает этих простых вещей: пройтись от дома до сарая, каждый день ухаживать за животными и просто наблюдать за ними. Сами мы поселились в Кинешме, а наша ферма находится в Вичугском районе. Мы бы с радостью переехали туда, но, к сожалению, в России очень строгие законы, которые запрещают строить жилой дом прямо рядом с фермой. На территории сельскохозяйственных угодий вообще нельзя ночевать.
— Приходилось ли вам когда-нибудь нарушать это правило?
— Забота о животных – это наша жизнь. Когда на ферме идёт отёл, мы должны следить за скотом круглые сутки. И когда полиция приезжала проверить, не спим ли мы, я позволял себе отпустить в их адрес несколько безобидных шуток. Очевидно же, что за 24 часа дежурства ты чисто физически невольно закроешь глаза.
— Что в бытовой жизни в России отличается от жизни в США?
— В США гораздо проще взять кредит или купить вещь в рассрочку. В России из-за того, что мы иностранцы, нам это недоступно. Здесь сложно взять денежныйзайм, невозможно взять оборудование в аренду и прочее. Так много факторов мешает нам заниматься сельским хозяйством. В России мы выращиваем 600 коров и 5 тысяч 600 овец, а также посадили 200 гектаров картофеля и много-много зерновых культур. Честно, мы не очень довольны той землёй, что у нас есть – её куски находятся в отдалённых друг от друга местах.
— То есть ваши планы гораздо масштабнее нынешних результатов?
— Мы хотим обработать как минимум 3 тысячи гектаров земли из тех нескольких миллионов, что обрабатывались во времена Советского Союза, а сейчас просто пустуют. Если наша ферма расширится – появятся и рабочие места. Но людям не нужно будет вкалывать и вручную чистить хлев – для этого мы используем современные технологии. Задача сотрудников будет заключаться в управлении различным оборудованием, тракторами, погрузчиками и прочим.
— Приходилось ли вам сталкиваться с обманом из-за того, что вы иностранец?
— Разве что в самом начале нашего пути в России. Пожалуй, первые сделки заключались больше на условиях той стороны, с которой мы пытались выстроить партнёрство. Сейчас всё иначе. А что касается повседневной жизни – мы никогда не сталкивались с обманом. Никто не пытается нас обсчитать и не называют другую цену. На Филиппинах же ситуация была противоположной: иностранцам заламывали цены до небес. Иногда мне даже приходилось отправлять за покупками свою супругу филиппинку. Там эту схему называют «налог на кожу». И всё же на островах всё равно много иностранцев, в том числе и русских. Многих из них привлекает красота филиппинских женщин.
— Бывало такое, при оформлении документов в России работники допускали ошибки?
— Было, и не раз. Два или три раза путали пол моих детей. Не знаю, то ли из-за незнакомых имён, то ли по невнимательности. А однажды в документах моей дочери и вовсе указали мою дату рождения.
— Пришлось ли вам отказаться от каких-то привычек, которые считаются нормальными в Америке, но не приветствуются в России?
— Когда идёшь по российским улицам, лучше не улыбаться прохожим просто так – они могут посчитать тебя за сумасшедшего. В США и на Филиппинах мы всегда улыбались даже незнакомым людям, там это считается нормой.
— Скучаете ли вы по жизни в США?
— Жизнь в многоквартирном доме очень стесняет. Она отключает разум и тело. И даже при большом количестве хлеба на столе, мы привыкли есть гораздо больше овощей и мяса. Я думаю, что жить на ферме, где ты можешь в любой момент выйти на природу, к животным – это счастье. На Филиппинах я был известен, как счастливый американец. Мой девиз – люби Бога, люби ближнего, люби свою семью и наслаждайся жизнью.
P.S. По словам Рона, ему не пришлось менять водительские права при переезде в Россию. Однако его удивили порядки на наших дорогах. Из-за высокой скорости и экстремального стиля вождения некоторых россиян Рон относит себя к категории более аккуратных водителей. При этом фермер подчеркнул, что в России водить всё же проще, чем на Филиппинах, так как здешнее движение более предсказуемо. Например, никто внезапно не припаркуется посреди дороги, а многие водители и вовсе соблюдают негласные «правила вежливости» – могут съехать на обочину или помигать поворотником, показывая, что можно идти на обгон.
