Ирина Черткова выросла в обычной рабочей семье, но решила не идти по стопам родителей и посвятила всю себя творчеству. Живописи. Реализуя себя, она уехала в Китай. Там художница восемь лет преподавала живопись в университете, «возродила» специальность «художник по костюму» и создала 25 собственных полотен для известной китайской галереи. А затем вдруг Ирина вновь вернулась в Россию и обосновалась в Кинешме. Почему? Сейчас расскажем.
Художник из семьи рабочих
В Наволоках маленькая Иринав чём только не успела себя попробовать – от шитья до выжигания по дереву.
— Повезло, что в Наволоках в то время было много разных кружков. Я посещала всё, что было доступно, — делится она.
Примечательно, что профессии родители Ирины не были творческими. Отец Ирины работал водителем – сначала крутил баранку рейсового автобуса, а потом пересел за руль пожарной машины. Мама трудилась мастером прядильного производства на местном комбинате.
Одним из первых серьёзных этапов для Ирины стала изостудия, Мама привела её туда в пятилетнем возрасте. Там будущая художница занималась следующие десять лет, почти до самого отъезда в Иваново.
— Окончив 11 классов школы, я уехала учиться в Ивановскую Государственную Текстильную Академию, где училась на художника по костюмам.
Преподаватели сразу заметили особенность «почерка» Ирины.
— Они говорили, что у меня всё получается «графическим». Это неплохо, просто мой собственный стиль, который вырабатывался годами.
Из Иванова в Китай
Именно в академии Ирина познакомилась со своим будущим мужем, который был старше её на семь лет.
— Когда я только поступила в академию, он учился на четвёртом курсе, — рассказывает Ирина. – Первая наша встреча была в музее при академии, там он мне показал выставку студенческих работ. Вскоре начали встречаться. После завершения учёбы он стал преподавать, в том числе и у меня.
К тому моменту, когда Ирина сама перешла на выпускной курс, ей тоже предложили работать художником-оформителем в этой же академии.
А затем карьерный путь пролёг прямиком в Китай. Изначально работу в Чунцинском Университете Науки и Искусства предложили только мужу Ирины. Его отец год преподавал там живопись, но решил вернуться в Россию и вместо себя порекомендовал руководству сына.
— Они вдвоём съездили на «разведку», разобрались с бумажной волокитой и вернулись. Муж мне сказал, что мы поедем в другую страну вместе – я сидела бы дома, а он в это время работал бы. Мне, конечно, такой вариант был не по душе. У меня красный диплом, огромный опыт, да и с моим темпераментом я не смогла бы долго сидеть дома.
Художница собрала портфолио и отправила его в тот же университет. Китайцам понравились её творения,и они согласились взять Ирину на работу.
— Факультета художественного проектирования костюмов у них не было, поэтому мне предложили преподавать живопись, рисунок и композицию.
Первые трудности
Так пара бывших ивановских студентов ипреподавателей оказалась в Поднебесной. Университет предоставил им квартиру в районе Юньчуань рядом с городом Чунцин и взял на себя оплату коммунальных услуг. Однако бытовые удобства не могли решить главную проблему.
— Я не знала китайский от слова совсем, — признаётся Ирина. – Мне всё никак не давались четыре тона в разговорной речи, поэтому изучение языка давалось со скрипом. Китайцы говорили, что у меня свой особый путунхуа (название языка- прим. авт.), который понять-то можно, но сложно.
В университете собрались люди из России, Казахстана, Англии, Америки, стран Африки и многих других уголков света. На занятиях в университете к иностранным преподавателям приставляли переводчиков. Но иногда с изъяснением возникали трудности.
— Переводчик, которого приставили ко мне, иногда не понимал некоторых слов, а «гугл» мог выдать такое, что без слёз не взглянешь, — со смехом вспоминает Ирина. -В итоге приходилось брать карандаш и рисовать то, что я хочу от студента. Но китайские студенты относились с терпением и уважением. В Иванове студенты не воспринимали меня серьёзно, ведь я была чуть старше их самих. В Китае статус преподавателя превыше всего.
Осталась одна
Если Ирина смогла освоиться в Чунцине, то её гражданский супруг – нет. Через три года жизни в Китае он пожелал вернуться в Россию, но Ирина хотела остаться – ей нравилась работа в университете и у неё появились друзья.
Точкой невозврата в их отношениях стали разные взгляды на жизнь. Он мечтал о карьере, в то время как Ирина хотела семью с детьми.
Последние годы в Чунцине художница провела одна. Она много путешествовала, объездила почти весь Китай, заводила друзей и продолжала преподавать.
— Я дружила и с преподавателями, и со студентами – почему бы и нет, если мы почти одного возраста? Но с китайскими студентами нужно было сохранять некоторую дистанцию.
Как рассказала Ирина, в Китае не принято, чтобы преподаватель тесно общался со своими подопечными вне занятий. Однако на иностранных преподавателей и студентов это правило не распространяется – после уроков они могут свободно собираться компаниями. Китайцы относятся к этому, как к особенностям чужого менталитета.
Уже на второй год жизни в Китае декан предложилоткрыть факультет художественного проектирования костюма.
— Мы начинали буквально с пустых аудиторий, — рассказывает Ирина Черткова. – Университет закупал ткани и всё необходимое оборудование, делал подиум, набирал моделей и преподавателей в этой области. И постепенно факультет пришёл в действие. Мои студенты работали невероятно усердно. Всего за два года мы вывели наши коллекции на городские конкурсы и стали занимать почётные места.
В Кинешму «за русским Ваней»
Прожив в Китае восемь лет, последние два-три года Ирина чувствовала себя всё более одиноко.
— Вокруг меня всегда были люди, но лишь как друзья. Мне хотелось более близких отношений, но китайцы и американцы мне не подходили по менталитету, а местные русские мне не нравились.
Ирина постоянно наведывалась в Россию и гостила в Наволоках. Именно в один из коротких летних визитов домой, друзья познакомили её с кинешемцем, который вскоре стал её мужем.
-У нас быстро завязались отношения. Но у меня был контракт с Чунцинским университетом, так что пришлось вернуться в Китай. Какое-то время мы общались онлайн, а потом я пригласила его ко мне. Вскоре я сообщила начальству, что, наконец, нашла своего «русского Ваню» и еду домой строить с ним семью. Мне предлагали остаться в Китае вместе с ним, но мне хотелось создать семью в привычной обстановке.
Ирина приехала в Кинешму. К моменту возвращения она уже была на четвёртом месяце беременности. Свадьбу сыграли почти сразу по возвращении.
Однако дома сидеть Ирина не хотела. Она стала искать работу, но из-за беременности её нигде не брали.
— В конце концов, меня приняли на работу в кинешемскую детскую школу искусств. Там я посодействовали тому, чтобы школа заключила контракт с директором китайской Тяньтайской детской школы искусств Чжан Юпин – они вели онлайн-уроки для наших учеников, а мы – для их.
Связь поддерживалась в основном через мессенджеры, и поначалу всё шло отлично. Однако в какой-то момент из-за санкций и блокировок один из рабочих чатов просто перестал открываться.
— Связь с моими китайскими коллегами и друзьями пропала, и я ничего не могла поделать. Один год прошёл в жуткой депрессии. Раньше я поддерживала связь со студентами, узнавала, кто куда поступил, кто и как устроился в жизни. И вот так резко всё прекратилось. Мне было тяжело, но я справилась.
«Не могу сидеть без дела»
Вскоре Ирина родила второго ребёнка и, находясь в декрете, поняла, что снова не может сидеть без дела. Тогда её подруга, преподаватель английского языка, снимала квартиру под репетиторство и предложила Иринесоздать свою студию. Она решила рискнуть: заехала, оборудовала помещение и дала объявление об открытии.
Четыре года они работали вдвоём с подругой, а затем Ирина занялась тем же самостоятельно. На фоне успеха собственного дела совмещать его с работой в муниципальной школе стало физически невозможно.
— Я уезжала на работу в семь утра и приезжала в девять вечера, — делится Ирина. — Детей в садик отвозила я, забирал муж, иногда помогали бабушки, но они пенсионерки и им уже тяжело водиться с маленькими внуками.
Не выдержав такого графика, Ирина приняла решение об уходе из школы искусств.
— Я уволилась из художественной школы и два года там не преподавала. А потом, позвонила директор и сообщила, что посреди года уволилась другая преподавательница. Попросили помочь, прийти временно. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Я подписала новый договор со школой. Сейчас я более-менее выровняла график и поняла, что совмещать школу, студию и личную жизнь вполне возможно.
Помимо того Ирина берёт заказы на портреты и роспись стен. Этим летом она работает над несколькими проектами. Один из них – расписать дорожку для детей в Наволоках, а второй – рисунок 4 на 4 метра на стене кинешемской школы №19.
P.S. За время работы Ирины в Чунцинском университете бывали случаи, когда иностранных педагогов депортировали из страны. Так, один американец пристрастился к выпивке. Ему прощали даже то, что он приходил выпившим на занятия. Но когда преподавателя поймали за выпивкой с китайскими студентами, его тут же депортировали.
P.P.S. Ирине и её мужу «не повезло» – они попали в ту часть Китая, где преобладала сычуаньская кухня, отличающаяся исключительной остротой. Поэтому, чтобы не заработать проблем с желудком, женщина готовила сама.
— У китайцев принято регулярно устраивать корпоративы и пропускать их некрасиво. Приходилось есть местную еду. Первое время переносила плохо, а потом привыкла.
Не особо радовал и климат – Чунцин окружён горами и из-за этого в воздухе скапливалась влага. Ирина отметила, что от духоты становилось трудно дышать.
P.P.S. Во время одного из путешествий по Китаю Ирина приехала в город Далянь, где с ней связались сотрудники местной художественной галереи. Всего за два месяца она написала для них 25 картин маслом.
