100
Номера газеты "168 часов":

Анархо-вор

Так уж последнее время повелось, что мною рассказывались истории, когда злодеи – отъявленные или не очень, - уходили от наказания. Истории были и страшные и веселые, где-то чуть приукрашенные, но практически документальные. Так вот, в завершение сего цикла расскажу еще про один случай, когда стражи порядка не только не сумели привлечь злодеев к ответственности, но и по-хорошему не хотели этого.

 

Сейчас в стране будет создаваться Нацгвардия. Круто. В нее войдет и вневедомственная охрана, которая вот уж много лет делает работу обычной полиции. Обязанные в первую голову заниматься охраной собственности, овошники патрулируют улицы, а вместе с тем ловят и догоняют злодеев всех мастей.

Ничего удивительного. Часто ли вам приходится встречать в своем районе наряды патрульно-постовой службы? Вообще не встречаете? Во-во.

После уймы сокращений полиция шибко обезлюдела и оттого помощь вневедомственной охраны давно стала для нее просто неоценимой. Что будет, когда появится Нацгвардия – увидим. Лишь бы не увидеть совершенно обессилевшую полицию.

Так вот, шли как-то бойцы вневедомственной охраны мимо одного из кинешемских предприятий, про которое одни говорят, что оно еще работает, а другие – что давно стоит. У нас в городе такая неопределенность – норма.

Как бы то ни было, а даже на погибших фабриках и заводах кто-то обязательно работает. Это, разумеется, охрана. Не вневедомственная, а просто.

Вот и тут – на полуживом предприятии трудились граждане означенной специальности. Конкретно в ту ночь на смену заступило три человека. Два относительно умных и один, как водится, Ивананушка...

Насколько охрана была их жизненным призванием, сказать сложно. Первый всю жизнь отработал плотником и уже на крутом склоне лет облачился в черную форму. Второй в точности повторил судьбу первого с той лишь разницей, что в лучшие времена не плотничал, а столярил. Что же до третьего в смене, то по молодости своих 28 лет он еще не успел освоить никакого дела. Он умел лишь охранять и подворовывать охраняемое.

Первого звали Степан Палычем, второго Антон Палычем, а третьего, как уже говорилось выше, звали Иваном и различными прозвищами. Чаще – уничижительными.

Степан Палыч, например, окрестил Ивана «гнусом», а Антон Палыч именовал коллегу чуть попроще, но двояко – или «этот дебил», или «дебил этот». Впрочем, по смыслу два указанных имени отличались мало.

Что тут говорить, Иван обращал на себя внимание. Возьмет, скажем, наловит сверчков и давай экспериментировать в общей микроволновке – треск, дым, молнии! Сверчковый хитин, как железо, рождал от взаимодействия с СВЧ-лучами громовую реакцию.

Или же однажды оказались в руках у Ивана пустая бутылка из-под самогона и шприц. Иван подумал: неужели между наркоманией и пьянством бездна разницы? Хотя вру, он не мог так высокопарно думать. Он просто набрал в шприц со дна бутылки последнюю влагу и сделал себе укол в вену. Ну и?.. Чуть не помер, а его напарники от страха не поседели лишь потому, что были лысыми.

А в ту ночь, о которой идет речь, Иван сказал старикам:

- Есть хорошая идея.

- Опять хочешь за раз пачку сигарет выкурить и заблевать здесь все? – усомнился в идее один старик.

- Ну почему опять? – обиделся Иван. – Я только один раз попробовал, а вы говорите, будто каждый день так делаю. Вы, смотрю, не любите меня, а я вас на настоящее дело хочу взять.

- Иди в пень! – хором ответили старики.

- Не, в самом деле, - не унимался Иван. – Я сейчас подхожу к тому складу, который никогда и никем не отпирался, сунул в замок ключ от своего сарая, а замок-то – дзынь! - и отперся. А там… Угадайте!

- Пошел ты в пень.

- Хорошо, скажу сразу – там медные пластины. Мы богаты!

- Ваньк, отстань, пожалуйста.

- Да вы что, не понимаете? Хозяева про этот склад забыли и не известно, когда вспомнят. А замок я обратно защелкну, и никто даже не подумает, что мы заходили.

- Нет, Ваньк, уймись. Не дергай нас. Не одолевай.

- Хорошо! Я сам все вытащу, перетаскаю к забору, а вы мне помогите только перекидать через верх. О большем не прошу. Я же не дурак, через ворота выносить.

- Ваньк, может быть, тебе промеж глаз зарядить?

- Вы точно меня не любите! Можете в чем угодно убеждать, но я-то чувствую, что не любите. И это зря. Я вам добро хочу сделать. Вот смотрите – здесь недалеко Ира живет, она цветмет у себя на дому принимает. Без перерывов и выходных. А меди там на тыщ тридцать. Обещаю, что поделим поровну. По червонцу на брата, не меньше.

Старики уставились на Ивана и почему-то заулыбались.

- А ты и вправду какой-то дурак, - сказал Степан Палыч. – Ты как одет-то?

Черная футболка с крупной желтой надписью «ОХРАНА» на Иване была надета шиворот-навыворот и задом-наперед. Из-за этого надпись оказалась не на спине, а на груди и означала она уже «АНАРХО».

Уловив, что у напарников поднялось настроение, Иван продолжил еще с большим жаром:

- Ну что время терять? Пойдемте! Даже если вдруг меня поймают, я возьму все на себя. Хотя меня не поймают. Я везучий.

- Да уж куда везучее, - прокряхтел Антон Палыч, поднимаясь со стула. – Так и быть, немножко поможем. Но смотри, если попадешься…

- За кого вы меня держите-то вообще? Я за всю жизнь никого не сдавал и не сдам.

Перенесемся теперь за пределы предприятия. По улице этой ночью шествовали бойцы вневедомственной охраны. Они услышали, как из глухого угла доносится странный звон, и решили, что церкви там быть не может, а потому этот звон колокольным считать нельзя.

Одолев чипыжы, парни обогнули угол забора, и как раз в это время сверху спрыгнул человек. На земле громоздились отливающие в лунном свете пластины.

- Стой! Не смей убегать! – крикнули ему.

Через минуту Иван уже обливался слезами. Рыдал, как рыдают клоуны – слезы прямо-таки брызгали из глаз.

- Я такой же, как вы! – сквозь рев цедил он. – Я тоже в охране работаю! Вы во вневедомственной, я – в обычной. Мы одно дело делаем!

- Ты глупый, что ли? – удивлялись на него. – И это… почему не «ОХРАНА», а «АНАРХО»? Ты вдобавок анархист?

Оставалось дождаться, когда с отдела приедет опергруппа и зафиксирует факт хищения. Она задерживалась на другой краже на другом конце города.

Мало-помалу Иван успокоился и в глазах у него заиграли противные огоньки. Он сказал:

- Слушайте-ка, а я ведь не один воровал. Со мной еще двое было.

Что делать – пошли к центральному входу, вызвали охранников. Два хлипких старика пооткрывали беззубые рты, когда увидели людей в форме и своего коллегу.

Один из овошников взял Ивана под руку и отвел в сторонку.

- Знаешь что, - сказал он. – Я всего лишь сержант, не офицер, не опер, но учусь сейчас на юриста и точно могу сказать тебе, что ты делаешь только хуже. И себе, и им. Вы же группой лиц пойдете, и наказание будет намного строже, чем если бы ты все на себя взял. Это во-первых. А во-вторых, неужто тебе не жалко этих стариканов?

- Мне? Неа, - улыбнулся Иван. – Почему я один должен страдать? Один я не хочу.

- Ну ты и мрр… - хотел был ругнуться сержант, но стиснул зубы. – Слова не могу подобрать, кто ты.

Ну что же потом, спросит читатель, неужели всех посадили? Отвечу: никого не посадили и не наказали. Медные листы не стояли ни на каком балансе и не числились ни в одной ведомости. Оказалось совсем невозможным установить сторону, которой причинен ущерб.

Знаю только, что у Степана Палыча, несмотря на его годы, оставалась твердой рука. Ею-то он вышиб Ивану два зуба.

Теперь Иван специально задирает, как жеребец, губу и демонстрирует золотые фиксы. Он гордится собой.

 

 

Автор: Антон КЛЕВЕЦ

Комментарии

Всем отличного настроения!
Интернет-приемная газеты “168 часов”. Приглашаем высказаться по любым волнующим вас вопросам!

Что пишут в свежем номере еженедельника "168 часов"?
  • Обойдётся или не обойдётся с хлебокомбинатом?
  • Для чего мусорные баки в Кинешме приравняли к украшениям?
  • Три моста в Кинешме стали мостами преткновения.
  • Кинешемцы стали забывать, что такое "плохие дороги".
  • Наталья Тимофеева: Игромания - это бич нашего времени.


Друзья, вы смогли бы навскидку назвать хотя бы одного Почётного гражданина Кинешмы, ставшего таковым за последние 5 лет?
Легко!
Я и прежних не знаю
Надо погуглить

Переход на мобильную версию 168.ru