«Не бойтесь ошибаться. Иногда ошибка греет лучше, чем удача», — говорит 61-летний кинешемский художник Михаил Комаров. Он не «светится» в родном городе, его имя ещё ни разу не мелькало на страницах местной прессы, но при этом о нём писали и пишут на международном уровне в иностранных изданиях (газеты, журналы, книги). Теперь настала пора, чтобы о нём узнали и в родной Кинешме.
Мы настаивали на встрече с ним в его мастерской, но он отказал нам в этом, сославшись на «бардак». Мастерская для него – потаённое место.
Михаил Владимирович сам пришёл в редакцию и принёс свои работы. Они не только на холстах, но и на шкатулках.
Вашему вниманию наша беседа с ним.
— Как вы пришли в живопись? Это была мечта детства или случайный импульс?
— Я думаю, художник — это состояние души. Есть дети, которые в два года берут карандаш и не выпускают. Я был таким: рисовал с двух с половиной лет, и мама не дала этому увлечению угаснуть. Это не мечта и не импульс — просто моя жизнь. Я учился в Холуйской профтехшколе на мастера лаковой миниатюры, а затем стал работать по специальности на Холуйской фабрике лаковой миниатюры, где вскоре попал в местную творческую группу, в которую принимали только одарённых творцов. Тогда я расписывал шкатулки. В 2000-х мой друг, палехский художник Юра Петров позвал меня в команду Олега Мареева — современного покровителя искусств, галериста и специалиста по восточному искусству. Тот задумал собрать лучших художников — по одному с каждого из четырёх промыслов. Юра порекомендовал меня. Я благодарен Олегу — он буквально открыл для меня мир. Правда, ближе к 2020-м годам команда начала распадаться, а с санкциями поездки заграницу сошли на нет. Но Олег нас не забывает. Например, в 2024 году он пригласил нашу — уже распавшуюся — команду на московскую выставку «Новые сказки».
— Как вы попали в заграничный мир искусства? Конкурс, приглашение или сами искали?
— Это закрытый мир, самому так просто не попасть. В него меня привёл Олег — он организовывал и оплачивал поездки, места на выставках и аукционах, переводчиков. Сам я не владею иностранными языками. У него уже были связи в этих кругах. В Германию наша команда ездила чаще всего — в Мюнстер, Кёльн, Штутгарт. А на японские выставки мы попали уже через Монику Копплин — это немецкий профессор искусствоведения и отличный специалист по лакам. Так что никаких конкурсов — только личные связи и люди, которые помогут пробиться.
— А какая страна удивила больше всего?
— Япония — там всё по-другому устроено. Японцы закрытая нация и Олег нас об этом предупреждал. Например, в некоторые кафе иностранцам нельзя — тебя вежливо попросят уйти. И это не потому что японцы плохие, а потому что они берегут свой мир. Я за это их уважаю. Но при этом на выставке нас приняли замечательно. А выставка эта проходила в Канадзаве — городе, куда мечтают попасть все европейские художники. Там проходит единственная в мире самая престижная выставка современных лаков. Моника нам говорила: если попадешь в каталог Канадзавы, ты уже в мировой элите. Я попал в него два раза. Когда ты видишь свою шкатулку рядом с работами японских мастеров, которые всю жизнь учились живописи, — это чувство не передать словами. Там такое отношение к деталям! У них край шкатулки должен быть идеально ровным, до миллиметра. А в работах и в их повседневной жизни сквозит минимализм — это мне близко по духу. В России минимализм и такое отношение к деталям, к сожалению, не распространены.
— Бывает ли у вас «ступор», когда работа не идёт?
— Бывает. У меня на такой случай есть правило: надо встать и заняться телом. Нам ещё в учебные годы говорили, что с нашей профессией надо обязательно заниматься спортом, иначе будут проблемы со здоровьем. Да и без движения мозг начинает закипать. Мышцы должны работать, чтобы энергия по телу гуляла. Когда работа не идёт, я встаю, делаю растяжку, отжимаюсь и иду гулять. Кровь разгоняется и голова проясняется. Возвращаешься и видишь, что ты делал не так.
— Вы когда-нибудь случайно портили свои картины?
— Я тогда жил в деревне. Положил сушиться в печку шкатулку с рисунком Санкт-Петербурга. На тот момент работа стоила около тысячи долларов — сумма немаленькая. За ней должен был прийти посредник и в день встречи с ним мы с женой затопили печь. Когда он пришёл, я вспомнил — работа всё ещё в печке! Бегом к ней, а она в пузырях, лак потемнел. Но отдавать нужно — деньги за неё я уже получил. Пришлось расписать новую шкатулку, а эту я просто бросил на окно и забыл. Через некоторое время смотрю — пузыри ушли, лак на солнце посветлел. Тогда я решил продать её ещё раз. Не всегда ошибки фатальны.
— Что бы вы посоветовали начинающим художникам?
— Любить свою работу. Если ты не любишь то, что делаешь — ничего не получится. Можно иметь хоть три образования и большие связи, а результата не будет. Когда любишь — ты готов сидеть ночами, переделывать, мучиться, но доводить работу до ума. Я могу исправить уже оплаченную работу. Увижу, что линия не та или силуэт лишний — надо исправить. Покупатель не заметит этот маленький изъян, но я не забуду. И второй совет: учитесь видеть. Не каждому это дано — из десяти человек двое или трое будут видеть цвета. Мне в молодости художник Юрий Николаевич Ларин, сын Николая Ивановича Бухарина, сказал: «Ты цветовик, Миша. Тебе Бог дал видеть цвет. Развивай это». Со временем начинаешь понимать, как мало ты понимал в 20 или 30 лет. И как сильно вырос твой вкус.
Недавно Михаил Комаров завершил свои странствия по миру и вернулся в Кинешму. В место, где начинал жить и учиться живописи. В Кинешме тихо, здесь спокойно думается и пишется. А все те страны и элитные выставки — теперь часть его опыта, которым он готов поделиться с теми, кто только начинает.
И главный от него совет: не бойтесь ошибаться. Иногда ошибка греет лучше, чем удача.
