Эту песню исполняли во дворах, в ресторанах, на клубных сценах, а путь в жизнь ей дал большой кинематограф. До этого «Фонарики» вышли на бумаге, и под ними значилось: «Село Наволоки Ивановской обл., г. Кинешма 1953 г.».
Когда качаются фонарики ночные,
и темной улицей опасно вам ходить —
я из пивной иду,
я никого не жду,
я никого уже не в силах полюбить…
Впервые «Фонарики» прозвучали в 1961 году в художественном фильме «Гибель империи». Их исполнил легендарный актер Николай Рыбников, сыгравший в ленте завзятого уголовника. В том же году вышел фильм «Две жизни», где ту же песню распевал лауреат двух Сталинских премий Сергей Гурзо. В фильме он играл заключенного «Крестов».
Так, благодаря кино, «Фонарики» пошли в народ и стали, простите за тавтологию, настолько народными, что долгое время люди не думали гадать, чьему перу принадлежит культовая песня. И когда поэт, написавший её, услышал свое творение в одном из шумных кабаков, и когда он на радостях провозгласил о своём авторстве, то его немедленно побили. Чтобы не присваивал себе «народное».
Мне девка ноги целовала, как шальная…
Одна вдова со мной пропила отчий дом!
А мой нахальный смех
всегда имел успех,
и моя юность раскололась, как орех…
А когда «Фонарики» вышли на бумаге, то под ними значилось: «село Наволоки Ивановской обл., г. Кинешма 1953 г.» И автор — Глеб Горбовский. В будущем он станет лауреатом Государственной премии РСФСР, напишет более 30 книг, на его стихи будут исполнять песни Эдита Пьеха, Валентина Толкунова, Эдуард Хиль, Михаил Шуфутинский, Вахтанг Кикабидзе и многие-многие другие известные артисты. Но это в будущем. Пока же Глеб Яковлевич мог похвастаться лишь тем, что его отец, якобы планировавший покушение на Кагановича, был в 1937 году репрессирован, восемь лет отсидел в лагерях, потом освободился, но лишившись права жить в больших городах, поселился в скромной незаметной Кинешме, где стал преподавать русский и литературу. По некоторым данным местом его работы была детская колония в поселке Октябрьский, известная сейчас как колония строгого режима №4.
Мать же после ареста мужа сразу ушла к другому (к прокурору, вынесшему мужу обвинение), совершенно забыв про существование сына. Перед войной она посадила его, Глеба, одного на поезд и отправила к отцовской сестре в город Порхов Псковской области, который вскоре оккупировали немцы.
Мы, словно лампочку вам выключим сознанье!
Валюту кинем на шикарный моцион:
сперва зайдем в Донон,
потом в Гарве-салон,
а уж потом — в столыпинский вагон…
Будущий поэт приехал к отцу в Кинешму после войны. Неграмотный, озлобленный, к тому времени он успел наскитаться в оккупации, пожить в нескольких детдомах, угодить в колонию для малолетних преступников и сбежать из неё. Отец помог ему закончить в Кинешме семилетку, получить паспорт, а затем Глебу пришла повестка в армию.
В военкомате сразу смекнули, что за фрукт к ним явился, и послали его в стройбат. И не ошиблись. Из трех лет службы Глеб почти год просидел на гауптвахте.
Сижу на нарах, как король на именинах,
и пайку серого мечтаю получить.
Капель стучит в окно.
Теперь мне все равно:
я раньше всех готов свой факел погасить…
Написанные в Кинешме «Фонарики» принесли Глебу Горбовскому всесоюзную славу, хотя и потом он был вынужден постоянно отвечать на глупые вопросы по поводу авторства. Один из таких вопросов задавал ему даже Булат Окуджава.
Кто же никогда не сомневался в таланте Глеба Яковлевича, в том, что он способен создавать великолепные вещи, так это Иосиф Бродский. В интервью американским журналистам Бродский говорил: «Конечно же, это поэт более талантливый, чем, скажем, Евтушенко, Вознесенский, Рождественский, кто угодно…»
У Глеба Горбовского есть отдельные строки, посвященные нашему городу:
А я опять хочу на Волгу.
В кудрявой Кинешме весна.
Там ходят к набережной волны,
а чья-то бойкая жена
поет, собой заражена…
Здесь он тоже умудрился изысканно похулиганить. Всего-то сказано «чья-то бойкая жена», а уже веет интригой и эротикой. Ему же принадлежит известное «Ах вы груди мои, груди, носят женские вас люди».
Глеба Горбовского (1931-2019), безусловно, можно назвать самым отчаянным советским хулиганом после Есенина, и хулиганить в поэзии он начал с кинешемских (наволокских) времен, с кинешемских (наволокских) «Фонариков».
Ответы Скрыть ответы