Иван Маханов практически не известен не только на малой родине, в Кинешме, но и на Родине вообще.
В качестве предисловия
В статье «Кто из кинешемцев создавал отечественную оборонку», опубликованной 9 мая, мы писали о трагической судьбе кинешемца Ивана Маханова, который в 1930-е годы возглавлял опытно-конструкторское бюро Кировского завода и создавал универсальные пушки. В 1938 году он проиграл конкурентную борьбу с конструктором Василием Грабиным, последний отпустил при Сталине на первый взгляд безобидную критику в адрес его изделий и – понеслось. Участие в военно-фашистском заговоре, преступная связь с обвинённым в предательстве маршалом Михаилом Тухачевским, конструирование заведомо негодной пушки и нанесении государству материального ущерба в размере 35 миллионов рублей.
В большинстве источников только и сказано о Маханове, что после 1938-го карьера его потерпела крах, а сам он подвергся казни. На оружейных форумах исследователи отечественной оборонки обычно привыкли рассуждать только о том, за дело ли Маханова расстреляли или он стал одной из жертв поклёпа. Прав ли был Сталин? Справедливой ли была критика Грабина? Участники подобных споров в большинстве своём склонялись к тому, что Маханов стал виноватым без вины и если бы не расстрел на пике карьеры…
Впрочем, история, как известно, сослагательного наклонения не терпит. Да и что поделаешь спустя 80 лет? Спорь не спорь, а мёртвого не поднимешь и не услышишь его версию событий.
Восстание из мёртвых
А теперь внимание, дорогой наш читатель! Сейчас мы скажем нечто кощунственное и не раскаемся в сказанном. Русская история терпит сослагательное наклонение. Это раз. Русские мёртвые поднимаются и говорят. Это два.
И взявшись утверждать подобное, мы не допускаем никаких домыслов и мистификации. Это три.
Нет, Ивана Маханова не расстреляли. Он пережил «великие чистки», отсидел в общей сложности 16 лет, прошёл Лубянскую, Бутырскую, Лефортовскую и Сухановскую тюрьмы, а затем познал на себе, что такое Вятлаг, Карлаг и Минлаг и ОКБ 172 НКВД СССР (шарашка).
Умер же он в 1980 году, то есть через 40 лет после того, как его «казнили». Хотя в определённом смысле про казнь можно писать и без кавычек. Всё-таки Иван Абрамович был созидателем, и репрессии поломали его карьеру.
Спрашивается, откуда мы узнали про это? В 2017 году российские историки Игорь Тюменцев и Александр Клейтман начали работать над изданием дневников Ивана Маханова, написанных им после лагерей. Эти дневники в настоящее время хранятся в единственном рукописном варианте у сына Ивана Маханова Станислава Ивановича Маханова. Ему было 8 лет, когда отца осудили. Только в 1956 году с него сняли клеймо «сын врага народа».
«168 часов» познакомились со Станиславом Ивановичем и узнали от него немало замечательных фактов об отце. Чего, например, стоит рассказ о том, как при подходе немецких войск к Москве охрана лагеря, в котором сидел отец, в страхе разбежалась. И это при том, что лагерь находился в Казахстане, в Караганде. Согласитесь, где Караганда и где Москва. Тем не менее, те, кто охранял «врагов народа», поспешили отречься от своей присяги государству, за которое должны были положить жизни.
А что же Маханов? Он никуда не побежал, а взялся сколачивать отряд из убеждённых коммунистов среди заключённых, которые тоже никуда не убежали. Он и его соратники планировали пробиться к войскам союзникам, чтобы воевать против фашистов. Их планы провалились после того, как Красная Армия отстояла Москву и опомнившаяся от позорного страха охрана вернулась в лагерь.
Теперь ради справедливости мы поведём повествование об Иване Маханове, используя вновь открывшиеся факты. Информацию будем черпать из его дневников и воспоминаний ныне здравствующего сына, которому, кстати, уже 88 лет, но он бодр, крепок и до сих пор работает в Петербурге проектировщиком-строителем. В своего очередь его сыновья, внуки конструктора, тоже не последние люди. Один – математик, профессор, живёт и работает в Бангкоке (Таиланд), а другой занимает должность главного инженера в одной питерской фирме.
О родителях
Итак, Иван Абрамович родился в Кинешме в 1901 году. Судя по отчеству, следовало бы полагать, что он еврей, но это, скорее всего, не так. Существует версия, что его родители были до революции купцами-старообрядцами, а среди них имя Абрам являлось распространённым.
После революции Махановым пришлось забыть о купеческих делах. Мать Ивана Абрамовича занималась домашним хозяйством, а отец, Абрам Петрович, после революции работал мастером на одной из ткацких фабрик Кинешмы. Будучи заядлым рыбаком, он и умер во время рыбалки. Смерть настигла его вскоре после ареста сына.
Обратимся к дневникам Ивана Маханова и посмотрим, что он писал о родителях. Вернее сказать, в дневниках приведены мысли, которые пришли Ивану Абрамовичу во время его нахождения в Сухановской тюрьме.
«Сидя на полу (голый, в карцере – прим. ред.), я вспомнил своего папу, умершего членом ВКП(б) в возрасте 65 лет в полном неведении о печальной судьбе своего сына – члена ВКП(б) с 1917 года, участника Октябрьского переворота и Гражданской войны. Он умер внезапно в лодке от разрыва сердечной мышцы за своим любимым занятием – рыбной ловлей на дорожку, и не дождался моего приезда из Ленинграда всего несколько часов. Он считал, что его сын, окончивший с отличием Артиллерийскую инженерную академию РККА имени Дзержинского, и назначенный начальником Артиллерийского опытно-конструкторского отдела такого всемирно известного завода как Путиловский (в будущем Кировский – прим. ред.), заслужил своим активным участием в революции лучшую долю, чем доля отца! Умирая, он был счастлив за судьбу своего сына. Если бы он мог видеть трагический и печальный конец своего детища…
Вспомнил я и мою маму, которая была еще жива, и, вероятно, ужасное известие, что её сынок в тюрьме той страны, за счастье которой он отдал все свои юношеские и молодые годы, дошло до неё, и поразит её насмерть. Бедная мама! Её заплаканное милое лицо, как живое встало передо мной с укором для меня. Она была верующая в Бога и, умирая, молилась за своего грешного мужа и сына, неверующих в Бога!»
Возвращаясь к юным и молодым годам
Родители смогли обеспечить Ивану Абрамовичу образование в кинешемской гимназии. Он знал латынь, немецкий, французский, немецкий и английский языки (как здесь не вспомнить уже покойного кинешемского педагога Зою Лебедеву, которая утверждала, что в гимназии дети получали такое образование, которое сейчас получают в вузах), а кроме того блестяще освоил курсы естественнонаучных дисциплин. Последнее пригодилось ему потом при постижении артиллерийской науки.
Во время Гражданской войны Иван Абрамович занимался созданием в Кинешме комсомольской организации, а затем той же деятельностью он занимался в Иванове и Ярославле. Его брат Евлампий в это время возглавлял ЧК Ивановской губернии.
В 1920 году Ивана Абрамовича призвали в Красную Армию, через год он получил назначение в заместители военного комиссара артиллерии на Дальнем Востоке, а в 1922 его направили на 6-летнюю учёбу в Артиллерийскую инженерную академию имени Дзержинского.
Блеск и крах карьеры
После учёбы Иван Абрамович возглавил опытно-конструкторский отдел, где взялся за разработку универсальных пушек Л -1, Л-2, Л-3, Л-6, дивизионных пушек Л-10, Л-11, Л-12, а также казематной пушки Л-17.
В 1938 году Иван Маханов схлестнулся в конкурентной борьбе с бывшим своим подчинённым и учеником Василием Грабиным. Махановская универсальная пушка на испытаниях показала себя хуже лёгкой грабинской, но дело было поправимо, если бы Сталин не попросил того и другого конструкторов покритиковать друг друга. Маханов не стал этого делать, а Грабин стал. Причём его критика касалась не конкретно махановской пушки, а самой системы универсальных орудий (оные должны были быть и зенитными, и противотанковыми), однако и этого оказалось достаточным, чтобы Маханова утянуло в маховик репрессий.
Усугубляло момент ещё и то, что Маханов трудился в соответствии с директивой маршала Тухачевского, который с 1928 года просто-таки болел идеей универсального оружия. Приказ есть приказ, но вот беда — Тухачевского год назад приговорили к смерти за предательство.
Маханову не помогло и то, что другие его детища показали себя с наилучшей стороны. Они применялись как в Красной Армии, так и… во вражеской. К примеру, в Великую Отечественную войну немцы захватили десятки казематных пушек и успешно применили их против англичан в Норвегии.
— Как-то в Артиллерийском музее мне пришлось видеть отцовскую казематную пушку с табличкой, на которой значилось имя Грабина, — рассказал «Часам» сын конструктора. — Сейчас, кажется, эту табличку убрали, но отец так и не упомянут. Вообще, о нём мало кто знает и о нём не рассказывают в документальных фильмах о создании отечественного вооружения. А ведь пушки Маханова стояли даже на первых танках Т-34.
Стимул
Почему же Маханова не расстреляли? Вероятно, потому что он требовался для доработки своих изделий и потому что даже под пытками его не сумели заставить подписать расстрельные показания.
Чуть выше мы приводили отрывок о его размышлениях в карцере. По воспоминаниям самого Маханова, тот карцер был устроен так, что минусовая температура в нём сменялась зноем от нагревающегося пола. Человек сначала прыгал от холода, а затем прыжки ему требовались, чтобы не обжигать ступни.
Так вот, в перерыве между холодом и зноем вслед за мыслями о родителях Маханову пришли мысли о 8-летнем сыне: «Усевшись на пол, я стал обдумывать, что же будет дальше, и стоит ли переносить муки и страдания. Ради кого и ради чего? Ради того, чтобы на рабском положении работать в лагере или в ОКБ на этих палачей. Но потом подумал, что ради сына, которого любил безумно, стоит страдать и мучиться».
Память
После лагерей Ивана Абрамовича реабилитировали и он выступил в качестве свидетеля на процессе против соратников Лаврентия Берии. Вернуться на должность главного артиллерийского конструктора Кировского завода ему так и не удалось, потому что Никита Хрущёв настаивал на том, чтобы он возглавил конструкторское бюро на одном из заводов Урала.
На пенсии Маханов засел за мемуары. Умер он в 1980 году в возрасте 79 лет, а похоронили его на Северном кладбище Ленинграда. Память о нём никак и нигде не увековечена.
— Это был правоверный, фанатичный коммунист, — заметил в разговоре с нами его сын. – При этом он до конца жизни ненавидел Сталина. Это была, можно сказать, личная неприязнь.
Примечательно, что имена Маханова, Тухачевского и Грабина тесно переплетены с Кинешмой. Первый в Кинешме родился, роду второго принадлежало в Кинешемском уезде поместье (с центром в нынешнем селе Воздвиженье), а грабинские пушки ЗИС-3 украшают сейчас входную группу Парка имени 35-летия Победы.
Кстати, не находите ли вы справедливым, что рядом с грабинскими пушками в Кинешме должна стоять хотя бы одна махановская пушка? Чтобы родители говорили детям: «Её сконструировал кинешемец».
(Впервые материал опубликован в №№ 47 и 48 газеты «168 часов» от 23 и 30 ноября 2021 года)
