Сегодня разговор пойдёт о наших земляках из Вичуги и Юрьевца, которые в роковые для всего мира минуты смогли сделать не меньше, а то и больше, чем главы целых государств. Не верите? Тогда прочитайте.
Вичужанин
Первый герой – Лев Коморкин из Вичуги. Он родился в 1936 году в обычной рабочей семье, его детство пришлось на войну, после которой он остался безотцовщиной. Отец-фронтовик вернулся домой живым, но полученные ранения быстро свели его в могилу.
Успешно окончив школу, а затем Ленинградское Высшее Военно-Морское училище имени Фрунзе, Лев пошёл служить подводником. Сначала на дизельную подлодку, а с 1965 года – на атомную субмарину «К-3» («Ленинский комсомол»), известную тем, что она стала первой в атомной флотилии ВМФ СССР. Она же впервые прошла по ледяным арктическим панцирям до Северного Полюса, что сравнивалось с первым полётом человека в космос.
В 1967 году с началом войны на Ближнем Востоке «К-3» направилась в Средиземное море, однако уже на третий день пути она, потеряв управление, едва не залегла на дно мёртвым грузом. Спас её Лев Коморкин, который нёс вахту и принял единственное правильное решение – произвести продувание главного балласта.
Дальнейшее 3-месячное плавание проходило в экстремальных условиях. Всплыть, проветриться – нельзя, а температура в отсеках доходила до 40 и даже 60 градусов жары. Подводники теряли сознание, испускали дух, и вернуть их к жизни помогали лишь уколы адреналина в сердце.
Однако самое страшное команду атомохода ждало на обратном пути домой. В Норвежском море на подлодке случился пожар. И не где-нибудь, а в отсеке с 22 торпедами, в том числе и теми, что были оснащены ядерными боеголовками.
Что же сделал командир минно-торпедной части капитан 3 ранга Лев Коморкин? Он поспешил в самое полымя, отдал приказ команде покинуть отсек, захлопнулся в нём и пустил забортную воду. «Весь отсек в огне. Больше не могу…» — успел доложить Лев Фёдорович на центральный пост.
Писатель-маринист Николай Черкашин так обрисовал аварию: «Казалось, что атомоход обречен на верную гибель: ведь в первом отсеке на стеллажах лежала добрая дюжина торпед, а в аппаратах находились торпеды с ядерными боеголовками. Ситуация, как на «Курске» – ещё полторы-две минуты, и взрыв всего боезапаса вместе с ядерными боевыми зарядными отделениями. А рядом – берега Норвегии, натовской страны…»
Что и говорить, вздрогнуло бы пол-Европы. И неизвестно, как бы отреагировал блок НАТО. Возможно, случилась бы полная неразбериха и последовал бы ядерный удар по Советскому Союзу.
Льва Коморкина посмертно представили к награде, однако комиссия по выяснению причин аварии отменила это решение. Вообще на всю команду субмарины повесили подозрение в том, что это она допустила опасность катастрофы, а значит, и награждать кого-то – не к месту. Реабилитация подводников произошла лишь в 2012 году. Лев Коморкин в числе других моряков удостоился Ордена Мужества.
К слову сказать, подлодку «К-3» после пожара отремонтировали, и она прослужила в боевом строю ещё 20 лет. Потом её использовали как учебную, а сейчас она стоит в Кронштадте в качестве исторического экспоната.
Юрьевчанин
Второго человека, о котором мы сегодня расскажем, звали Виталий Гадалов. Он родился в 1952 году в деревне Бурково Новленского сельсовета Юрьевецкого района. Учился в обжерихинской средней школе, а потом в луховском ПТУ на слесаря-электрика. До 18 лет, то есть до призыва в армию, Виталий успел поработать в юрьевецком порту на пароходе «Витим», что помогло ему потом попасть в ВМФ на подводную субмарину.
Но до того как стать членом экипажа боевой подлодки в Североморске, Виталий отучился в куйбышевской военной школе поваров. Поэтому служить на субмарине он начал и закончил в должности кока.
Вот только совершенно не правы будут те, кто считает, что коки на военных кораблях всё время находятся в камбузе и кашеварят. Они отрабатывают тот же порядок действий на случай ЧП, как и вся команда. Если не сказать больше – в экстремальных ситуациях военный кок должен знать и уметь не меньше отца-командира. Ведь может случиться и так, что последнего рядом не окажется, а тебе, коку в белом колпаке, надо будет предпринять то, что спасёт не только корабль, а и, возможно, всю страну и мир.
Нечто подобное с Виталием и произошло. Согласно рассказам сослуживцев, он заступил в свой последний наряд, чтобы после него отправиться в отпуск в родной Юрьевец, и как раз в этот день на подложке произошёл сбой в системе управления вооружением и сработал несанкционированный пуск ракет. Виталий оказался «в нужном месте в нужное время», принял на себя всю ответственность, остановил старт, но – ценой своей жизни.
Семья Виталия сохранила фотографии с его похорон. Смерть не украсила его, и даже посмертный грим не мог скрыть полученные увечья.
На похороны в село Новленское Юрьевецкого района приезжали представители командования ВМФ, что говорило о серьёзности подвига Виталия. К сожалению, подробности рокового для него дня до сих пор остаются засекреченными.
Добавим, что трагедия случилась 26 февраля 1972 года. То есть минуло уже более 50 лет.
Должны мы знать и помнить о таких людях, как Виталий Гадалов и Лев Коморкин? Безусловно. Они явились подтверждением тому, что люди из глубинки (даже в поварских колпаках) способные влиять на судьбы мира. Спасть эти судьбы.
