Перед самым 30-летием чернобыльской аварии в редакцию «168 часов» попали 13 писем, которые как нельзя лучше передают реальность тех страшных дней.
26 апреля, то есть в день выхода номера, который вы держите в руках, весь мир чтит память жертв радиационных катастроф. Ровно 30 лет назад случилась авария на Чернобыльской АЭС, превзошедшая ядерный взрыв в Хиросиме в 600 раз. В ликвидации ее последствий участвовало свыше 700 кинешемцев.
Письма одного из них принесла в редакцию «168 часов» Татьяна Ганенко, руководитель музея при школе №16. Спасибо ей!
Автор писем – кинешемский паренек, получивший в начале мая 1986 года повестку срочно явиться в военкомат. Адресат – его подружка. Однако не подумайте, что ниже последуют какие-то глупости. Ничего подобного! Описание Чернобыля в посланиях молодого кинешемца поразительно красочное и оно не может не впечатлить.
Первое письмо датировано 14 мая 1986 года. Вот оно почти целиком: «…До места расположения ехали мы двое суток. Затем было самое тяжелое: разгрузка эшелона. Кормили нас, а то и забывали, если бы не домашние запасы, ноги бы протянул. Прибыли мы в село Бородянка, это недалеко от Киева. Затем маршем на машинах еще 100 километров ехали до Чернобыльской АЭС... Таня, если бы ты видела, сколько здесь техники, людей!
С дисциплиной здесь очень строго, чуть что, можно и «под трибунал залететь». Командир очень строгий. Времени в обрез. Все работа и работа… Есть риск получить большую дозу радиации. Суточная доза облучения небольшая - около 50 миллирентген. Так вот, кто наберет 25 рентген, то тех сразу отправляют домой. В одном рентгене - 1000 миллирентген… Погода у нас хорошая, 25-30 градусов днем, а ночами зубами стучим, очень пыльно, выдали респираторы, а иначе дышать невозможно. Очень много комаров. Спим мало, и в палатке 9 человек, тесновато. В Чернобыле ни одного человека, только собаки бегают… Крепко целую и жду ответа. Саша».
Из второго письма: «…Сегодня у нас группу людей возили в Чернобыль окапывать дома после дезактивации. Там выставили охрану, потому что после аварии некоторые граждане покинули их, даже не успев закрыть. А некоторые могут этим воспользоваться…»
Из третьего: «…Позавчера ездили в близлежащий район Чернобыля, Залесье, производили дезактивацию. Опрыскивали все спецраствором: дома, деревья, постройки - а затем все окапывали на 1-1,5 метра вокруг. Только немного жутковато было: в селе никого нет, только домашние животные. Вчера ездили в сам Чернобыль, от АЭС где-то 15 км. Город небольшой, как наш «Чкаловский» и «Лесозавод». В городе пусто, все закрыто, только военные. На вертолетном поле грузили бочки с жидким каучуком. Его с вертолетов сбрасывают в кратер реактора, он застывает и образует корку…»
Из четвертого: «…Времени совсем нет. Каждый день грузим, строим, копаем. Снова в район выезжали окапывать дома. Здесь очень жарко, дождей нет и не будет, тучи разгоняют спецснарядами. Пыльно, сухо, трава выгорает. Ведь дожди нам противопоказаны, ручьи потекут в реку, а в них радиоактивные элементы…»
Из пятого: «…У нас тут разные вести приходят с Волги: у кого сын родился, у кого кто-то умер. А у нас реактор поврежденный наконец-то потушили и теперь главная работа - дезактивация районов и запуск АЭС. Скоро мы будем повторно окапывать, а может и трижды, а может и больше…»
Из шестого: «…Наконец могу тебе сообщить точное возвращение домой. Нам объявили, что отбудем здесь 60 суток вместе с дорогой. Значит, я приеду где-то 10 июля. Начиная с 3 июня будем ездить непосредственно к реактору. Что будем делать, пока не говорят…»
Из седьмого: «…Сегодня я вожу гравий, строим клуб и посыпаем все вокруг и внутри, чтоб меньше пыли было...»
Из восьмого: «…Завтра мы поедем на АЭС, будем дезактивировать все помещение внутри. Вообще, теперь мы будем работать там одни, наша бригада. К 1 июля надо сдать в полной готовности. Работать будем до обеда, потом душ, обед и отдых. Подъем в 5 часов утра. На сколько дней нас туда посылают, пока неизвестно. Но ты, Танюша, не волнуйся, там уже почти безопасно, и все будет хорошо. Домой приеду в начале июля, хорошо бы к твоему дню рождения. Погода по-прежнему жаркая, лицо очень загорело, красное, нос уже два раза облезал, а губы, к удивлению, не трескаются. Видно, во сне тебя целую...»
Из девятого письма от 12 июня: «…Сегодня нам объявили, что по приказу министра обороны нас призвали сроком до 6 месяцев. Танечка, только успокойся и не плачь! Потом выяснилось, что наша бригада работает непосредственно на АЭС, и кто получит облучение до 25 рентген, тот поедет домой. А это ожидает почти всех. Сама станция - очень грандиозное сооружение, ты даже представить себе не можешь. Виден и разрушенный блок. Работаем мы невдалеке, очищаем площадку от деревьев. Очень трудно работать, постоянно в респираторе или марлевой повязке, жара. Трактором снимается 40 см земли, и это все увозится и хоронится. Уровень радиации такой, что дней через 20 мы наберем эти злополучные 25 рентген и поедем домой. Все страшно надоело: и этот палаточный лагерь, и каши, и жара…»
Из десятого письма: «…По-прежнему работаю на АЭС. Четыре дня копали траншею для стока зараженной воды. Сколько раз мы ее перекапывали, уж и не помню. Каждый день по 2 раза поднимаемся на 8 этаж переодеваться и мыться. После работы это мероприятие – чистая каторга. Обещали завтра перевести на другую работу. Собрали у всех военные билеты, чтобы сделать отметки об участии в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Я жив и здоров, вот только щитовидка побаливает и во рту сушит, так это у всех от переизбытка йода. Заходи к моим по возможности, жди и не скучай...»
Из одиннадцатого: «…С уверенностью тебе сообщаю, что к 10 июля я буду дома! Работаю на АЭС последние деньки, т.к. приближаюсь к допустимой норме. Работаем в условиях маленькой радиации. Убираем помещения, моем. Это и хорошо, не так жарко и пыльно…»
Из двенадцатого: «…Пишу тебе, наверное, последнее письмо из этих мест. До сих пор работаю на АЭС, уже 18 дней. Набрал 15,5 рентген, а с 15 у нас уже подают заявку на замену. Так что я в числе претендентов. За последние дни занимались разными работами: возили мусор, долбили бетон, ездили в базовый гражданский лагерь, там убирали территорию. Погода у нас испортилась, уже дней 5 льют дожди, холодно, в палатках сыро. Скоро домой. Как хочется приехать к твоему дню рождения, сделать тебе сюрприз. Очень по тебе соскучился и еще больше люблю тебя…»
Из тринадцатого письма от 29 июня: «…Пишу письмо, наверное, последний раз, следующий будет наяву. Таня, я не буду поздравлять тебя с днем рождения по почте, а лучше, когда сам приеду, ну, может, и опоздаю, но ты ведь меня простишь? Сразу пойдем в ЗАГС и подадим заявление.
27 июня у нас уехали первые 500 человек. Завтра ожидается отправка еще 500 человек. Может, и я попаду в это число… Сначала нас привезут в Белую Церковь, а потом на самолетах до Иванова. Я все еще по-прежнему езжу на АЭС, сегодня уже 21 день. Доза у меня уже 20 рентген. Сегодня работали совсем рядом с поврежденным реактором, все делали очень быстро, бегом. Закрывали окна в помещении, работали 1,5 часа, а доза где-то 2 рентгена получилась. Вот так быстро все и просто…»
23 августа 1986 года, то есть через месяц после возвращения из Чернобыля, Александр женился на Татьяне. Первенец у них родился в 1992 году, а еще через три года родился второй ребенок. В 2008 году Александр удостоился ордена Мужества.
В настоящее время Александр и Татьяна живы и здравствуют.
От себя же напоследок признаюсь, что остался сильно впечатлен мастерством и грамотностью повествования в письмах. А ведь писал простой кинешемский паренек! Только школу закончил.
