Невероятно, но это исторические факты: Кинешма, кинешемцы и Украина связаны так крепко, как если бы мы были одно целое.
Отец Донбасса
Недавно мы мы писали о том, что современная Украина обязана своим существованием нашему великому земляку Александру Василевскому. Именно под командованием легендарного Маршала Советского Союза происходило освобождение от фашистов всей правобережной Украины, включая непосредственно Крым, и всего Донбасса, которые сейчас снова объят войной. Но мало кому известно, что сама история Донецкого каменноугольного бассейна (он же Донбасс) началась с того дня, когда на эти земли ступил кинешемец Григорий Капустин.
Конец 1721 года. Император Петр Первый издает указ о разведке угля в Донецкой степи. Собирается экспедиция, которую благословляет лично президент Берг-коллегии Яков Брюс. И хотя во главе данной экспедиции встает рудознатец Василий Лодыгин, но конечный успех всей миссии вскоре будет обеспечен благодаря кинешемскому самоучке Григорию Капситну. Откуда же он тогда вдруг взялся?
Родился Григорий Григорьевич в селе Даниловское Кинешемского уезда (20 верст от самой Кинешмы), в семье крестьянина. Еще молодым парнем за неординарный ум и степенность он избирается на место сельского подьячего, в коей должности ему предстоит пробыть целых 17 лет. Хотя не столько заботы чиновничьи, заботы земные увлекают Григория, сколько дела подземные. С молодых ногтей у него обнаруживается уникальный дар — при помощи загадочного чутья он может определять содержание недр под своими ногами. Да-да, в бедных на какие-либо руды и минералы кинешемских краях Капустин умудряется находить самые ничтожные крупицы полезных ископаемых. Вскоре о его тончайшем и, можно сказать, мистическом, сверхъестественном нюхе узнают в Санкт-Петербурге. И тащат его чуть ли не за уши в судьбоносную экспедицию. А он не особо и сопротивляется.
Сразу надо сказать, что в течение первых нескольких месяцев похождений по южным степям кинешемец становится основной фигурой экспедиции. 11 сентября 1723 года Петр Первый пишет распоряжение: «Туда, где приискал подьячий Капустин уголья послать нарочных для осмотра и сыска каменного угля».
Против Григория настраиваются завистники-соотечественники, а также английские исследователи, в чьих интересах было продавать России собственный уголь. По бешеным ценам, конечно. Особенно усердствует против Капустина его теска Грегори. Грегори Никсон. Но наш брат не теряется и пишет в Берг-коллегию письма, в которых уличает англосакса в саботаже и пьянстве. Петр Первый, узнав об этом, дает сэру Никсону под его аристократический зад хорошего пинка.
Дело было сделано. На всех геологических картах вскоре будут отмечены месторождения Донецкого каменноугольного бассейна, начнется промышленное освоение края и пойдут расти, как грибы, промышленные города. И все это благодаря голубоглазому и светловолосому кинешемцу. Современные малороссийские фашисты назвали бы такой типаж истинным арийцем, но они не делают этого. Наоборот, имя Григория Капустина сейчас вычленяется из всех украинских учебников. Еще бы! Не хохол, не казак и не шляхтич, а великоросс из России, из самого ее сердца. Какой ужас...
И не могут не нервировать украинских фашистов два памятника кинешемцу. Один памятник стоит в городе Макеевка Донецкой области, а второй в луганском Лисичанске. Последний даже попал в список одиннадцати лучших достопримечательностей Луганщины и всей Украины. Ужас, ужас...
Пионер диссидентства
Ну причем здесь известный на весь мир израильский раввин, советский диссидент, переводчик старинных еврейских текстов, писатель Гершон Берман? А при том, что он родился и вырос в Кинешме и при том, что уже потом, уже обосновавшись в культовой для русских евреев Одессе, он все равно возвращался в Кинешму, чтобы перевести у нас дух и поработать сторожем на ткацкой фабрике.
Гершон (а проще, Григорий) Берман родился в Кинешме в 1946 году. Его родители, инженер Рафаил Берман и врач Евгения Минялова, приехали сюда семью годами раньше из Тирасполя, и сделали они это ради... квартиры. Папа Григория в 1939 году получил назначение в Ярославль, но мама, узнав, что жить им придется в деревянном доме, запротестовала. Тогда появилась возможность ехать работать в Кинешму, где имелась свободная комната в коммуналке, в кирпичном доме. Это был главный аргумент. Ни «великие чистки» того времени, ни антиеврейская политика Сталина не смущали чету Берманов. Правило «не до жиру, быть бы живу» они к себе не применяли.
В своей книге «Голос тонкой тишины», в повести «Третья жизнь» Григорий Рафаилович пишет о Кинешме: «Я жил тогда в четвертом этаже, и из окна мог наблюдать картины: дымы, дорогу, домики вокзала. Два-три автобуса, над этим часто снег». Из этих строк можно заключить, что Берманы жили в доме-корабле на Островского. Только из его окон будущий диссидент мог обозревать строения вокзала.
А диссидент из Гриши-Гершона удался славный. Видимо, пошел он в маму. Та работала заведующей кинешемской больницы и поликлиники, но при этом не переставала посылать посылки в лагеря Мордовии, где сидела вся ее родня. Страну как раз сотрясали процессы еврейских «врачей-вредителей», а отчаянная мама плевала на осторожность, зная даже о том, что их домработница ежедневно делает доклады в кинешемский отдел КГБ.
На еврейском портале «DORLEDOR.INFO» Григорий Берман утверждает, что он никогда не встречал и не встретит в Израиле земляков из Кинешмы, потому что в Кинешме Берманы являлись, по его словам, единственной по-настоящему еврейской семьей, в которой царили ортодоксальные традиции и все члены семьи разговаривали на идиш. Поэтому или по какой другой причине к своим 16 годам, то есть ко времени переезда семьи в Одессу, Григорий успел утвердиться в бунтарских, антисоветских идеях и не желал учиться в советской школе. Немало навредив самому себе своим воинствующим семитизмом, поскитавшись по Одессе простым автослесарем, он-таки поступил в Бельцкий пединститут, в котором учились преимущественно евреи, но и там его язык оказался его же врагом. Взяв академ-отпуск, Григорий поехал обратно в Кинешму, где устроился сторожем на «Томну» и начал сочинять стихи и прозу.
В полной мере свой нрав он показал, вернувшись на Украину. В 1972 году, зная, что в Киев должен приехать президент США Ричард Никсон и понимая, что сейчас, как никогда, можно создать вокруг своей фигуры вселенский скандал, Григорий Берман начинает штурмовать двери киевского ОВИР с требованием предоставить ему выезд в Израиль. И у него почти получилось. Правда вместо Земли Обетованной шумный кинешемец пошел этапом на три года в Бердянск, в исправительно-трудовой лагерь. Из-за иноземного паразита Никсона! А ведь 300 лет назад другому кинешемцу, то есть Григорию Капустину, вредил человек с такой же фамилией. Никсон то есть.
В лагере Григорий Берман не успокоился. Он участвует в тюремном бунте, попадает затем в ШИЗО, там устраивает жесткую голодовку, его кормят через зонд, сковав предварительно за спиной руки, чтобы он не совал два пальца в рот... И так 15 дней.
Освободившись в 1975 году, Григорий Рафаилов все же получает право на выезд в Израиль. Он едет, учится там на библиотекаря, пишет книгу о творчестве Мандельштама, издает журнал «Новый день», женится, но все это скучно, рутинно, и Берман решает разнообразить жизнь, вспомнить молодость. Он идет на войну с Ливаном, где получает контузию и полностью глохнет. Тем не менее, в своих воспоминаниях он называет эту войну «чудесно праздничной» и «карнавальной».
Недавно, 17 июля Гершону-Григорию Берману исполнилось 68 лет. Он жив и здравствует, он уважаемый раввин в Иерусалиме, в его копилке объемный перевод литературно-философского наследства раби Нахмана, ряд собственных книг по исследованию иудаизма и т. д., и т.д. Наш земляк. Как и полная его противоположность Григорий Капустин.
